Через пару часов постоянного напряжения, Вику стало клонить в сон. Они ничего не могла с собой поделать, организм сопротивлялся ей. Она впала в полудремотное состояние, из которого пыталась старательно выйти.

Дима смотрел в телевизор и, как будто, не обращал на неё внимание. Там шёл какой-то фильм, из разряда всех убью один останусь. Он иногда комментировал происходящее нецензурными возгласам восхищения. Она старалась не слушать его.

- Я хочу пить, - выдавила из себя Вика.

- Подожди немного, реклама начнется, - отмахнулся он от неё.

Она ждала. Время превратилось в какое-то бесконечное пространство, которое охватило всё вокруг неё, она чувствовала, как задыхается в нем. Отвратительный, сладкий вкус финка сушил гортань. Мелькание ярких картинок и резкое повышение звука привлекло её внимание, и она почти сразу же почувствовала, как её ставят на ноги.

- Вставай! Пошли на кухню, пить.

Не отпуская её запястья, он двинулся из комнаты. Да, он явно не боялся, что кто-то сможет ему помешать. Они до сих пор были в квартире одни, и он это знал.

Вылив остатки кипяченой воды и своего чайника, он протянул ей стакан.

- Водку будешь? - спросил он и приложился к горлышку.

Думать дальше не имело смысла, и она просто кивнула. Он протянул её бутылку. Запрокинув голову и зажмурившись, Вика сделала несколько больших глотков. Выдохнула и снова выпила.

- Хватит, - отобрал он тару, и доглотал остатки.

Они вернулись, он толкнул её на диван с такой силой, что она потеряла свои тапочки в полёте, но всё было уже настолько не важно. Она боялась только с самого начала, теперь она просто подчинялась ему, чтобы не раздражать, чтобы не получить дополнительных ударов. Ей не хотелось боли, от каждого его движения рукой она сжималась и закрывала глаза. Ей было отвратительно страшно.

Уже через десять минут она почувствовала, как идет кругом голова. Она понимала, что этим нужно воспользоваться, пока не прошло опьянение податься, и чем быстрее это произойдёт, тем лучше. Где-то на задворках сознания мелькало, что сегодняшние дни максимально безопасные, и вероятность забеременеть минимальная.

Вика постучала Диму по спине, привлекая к себе внимание.

- Что уже? - спросил тот. - Быстро же ты сдалась, шалава.

Улыбаясь во весь свой страшный рот, он полез к ней целоваться. Она закрыла глаза, чтобы не видеть ничего. Не чувствовать не получалось, хоть алкоголь и придушил рецепторы. Дима не собирался тормозить процесса и действовал расчетливо и достаточно быстро. Стянув, с неё брюки, он повернул её спиной к себе. Не сомневаясь в себе ни секунды, он вошел в неё, но она не вскрикнула, хоть и было больно. Она просто не ожидала ничего другого, а потому готовилась молчать.

Вике даже не пришлось подыгрывать и что-либо изображать. Он справлялся со своим возбуждением совершенно самостоятельно. Упав на неё, он повалил их обоих на диван. Вика аккуратно постаралась выскользнуть из-под него, но он удержал её, и всё продолжилось сначала. Утомительно долго он опускался на неё всем весом тела, прижимая к дивану, как бы вколачивая гвоздь в бетонную стену.

Она старалась думать о чем-то другом, но его шумное, прерывистое дыхание в ухо серьезно отвлекало. Последние толчки, и вот он останавливается, заполняя её левое ухо долгим, пронзительным «о».

Переводя дыхание, он встал с дивана и потянулся за сигаретой. Прикурил. Вика лежала неподвижно, раздавленная, лицом зарывшись в грязное покрывало. Сделав пару затяжек, он сказал:

- Свободна.

Не подбирая своей одежды, она встала и направилась в ванную. Голые ступни шлепали по грязному полу, а потом по кафелю. Было не холодно. Футболка не прикрывала даже ягодиц. Она опустилась на край ванны, и пустила воду. В голове всё ещё шумело. Она заставила себя забраться под струю.

Здесь не было ничего, чем можно было бы усилить душевную боль, чем можно было бы вырезать унижение из себя. Шампуни и гели не являются ядом, биться головой об острые предметы не позволит инстинкт.

Хотелось убить себя, растерзать, но не поднимались руки, не повиновалось тело. Было ощущение, что тот самый депресняк, который гонялся за ней по пятам, наконец-то догнал её и укутал в себя полностью.

Текла вода из крана на склоненную голову Вики. Она сидела на коленях, уже не понимая, где она находится. Ноги затекали, но встать не хватало желания. От желудка вверх прокатился комок, но кроме водки и половины стакана кипятка в ней ничего не было, и комок беспомощно откатился обратно.

Она решила встать, но не удержалась на скользких и отсиженных ногах. Сила удара сначала затылком о стену, а затем лбом об пол была такова, что Вика потеряла сознание.

Придя в себя, она обнаружила, что лежит в неудобной позе, голая на полу. Сколько она здесь уже она не знала. Из-под тазика, когда то принадлежавшего Антонине Валентиновне, выглядывала банка. Видимо это и был тот самый керосин, из-за которого они распекали старушку в своё время.

Вика потянулась к ней, но поняла, что не достанет. Первое, что пришло ей в голову, это облить себя и поджечь. Газовая колонка всё еще была включена, а потому, набрав керосина в рот, можно было вызвать его воспламенение.

Она с трудом поднялась на четвереньки, голова кружилась, достала банку. Скользкими мокрыми руками отвинтила крышку, резкий запах шибанул в лицо. Жидкость была прозрачной, а потому можно было, закрыв глаза, и глотнуть её. Медленно, как во сне, почти отдельными кадрами, она начала поливать себя, так чтобы оставался хотя бы один глоток.

Нужно было выключить воду, которая и продолжала течь, забраться повыше и поближе к колонке, почти вплотную, чтобы струя пламени могла коснуться тела. Картинки строились в её голове мгновенно, как будто просто вспоминались, и она со своими чуть живыми движениями не успевала за ними.

Когда она уже стояла, по-глупому ногами в наполненной ванной, с банкой в руках, в такой близости к железному корпусу колонки, что прижигало кожу, Вика услышала, какие-то суетливые голоса в коридоре. Какие-то люди кричали о том, что нужно выламывать дверь, просили принести топор. Переговаривались между собой матом, и кого-то подгоняли.

Их было много, и они разговаривали все сразу, плохо понимая, о чем идет речь снаружи, Вика решила не отвлекаться от процесса и вернуться мыслями к намеченному ею самоубийству.

Банка, глоток, повернутся лицом к маленькому отверстию, прибавить газ, дунуть.

В дверь вломилось два взмыленных молоденьких милиционера, а за ними сосед мужлан. От неожиданности Вика проглотила керосин и упала ничком в воду.