Была середина декабря. Вика замерзла, добираясь от остановки до дома. Большую часть сегодняшней субботы она потратила на то, чтобы осмотреть два с половиной варианта нового жилья, с которыми всё было грустно. Один находился где-то на задворках около самой психиатрической клиники, второй в самом центре, но комнатка была ещё меньше чем её сейчас и на удивление дороже, да и жить нужно было в одном помещении с хозяйкой, что совсем не вариант в её случае. А третий сорвался при подходе. Она перезвонила, чтобы уточнить время, а ей сказали, что они уже сдали.

Расстроенная она возвращалась в свой кошмар. Хотелось чаю, тишины и сна. В кухонном окне горел свет, значит, любезная пара её соседей снова там заседает. Значит, нужно тихонько прошмыгнуть в комнату и закрыть дверь.

Ничего не вышло, когда она открыла дверь, Дима уже стоял перед ней, как будто он ждал её.

- Красотка наша вернулась!

- Не ваша, - огрызнулась Вика. - Пройти дайте!

- Это куда это? - наиграно удивился тот и развел руки в стороны.

На этот раз она ничего не ответила. Она стояла и смотрела в его заплывшие глазки. Дима не выдержал и сделал шаг назад.

"Видимо ещё не все мозги пропил", - подумала Вика. Сняла сапоги и отправилась в комнату. Он так и остался стоять, провожая её глазами.

"Война войной, но ситуация всё острее и острее", - продолжала размышлять она, снимая с себя холодную одежду.

В комнату постучали. Она не ответила. Грубый голос Димы позвал:

- Вика!

Она впервые слышала такое обращение к себе, она даже и не думала, что он знает её имя, но отвечать всё равно не стала.

- Тебе письмо пришло, - продолжил бас за дверью.

- Хорошо, оставьте на холодильнике, - крикнула она двери.

Дима потоптался, переминаясь с ноги на ногу, тяжело и шумно вздохнул и отошел.

Хотелось поужинать и попить чая. Если вода была, то вся еде была закрыта в холодильнике. Так или иначе, пришлось бы выходить, и лучше это сделать сейчас, чем когда он зальёт свои глазки алкоголем. Переодевшись в домашние черные брюки и длинную футболку, Вика рискнула выйти на кухню.

Подбадривая себя размышлениями о том, что, в конце-то концов, она тоже человек и сможет вызвать милицию, если он начнет к ней приставать. Он пьян и по определению не прав. Но мысль о том, что она живет в другом городе без прописки, вернула её на землю.

Она была более бесправна, чем он. Дима был прописан в комнате покойной Антонины Валентиновны, она же не официально снимала. Единственное действие, против которого мог её спасти наряд милиции - это изнасилование или угроза жизни, но в таких случаях уже обычно некогда звонить.

На кухне было пусто. Вика вытащила из холодильника яблоки и помидоры, хлеб, майонез и сыр. Нагрузив всё это на поднос поспешила удалится к себе. В коридоре её встретил Дима. Его объемистую фигуру было не обойти в обычной ситуации, а протиснуться же с подносом мимо тем более было мало реально.

- Ужинать изволите? - спросил он.

- Да, мышиными хвостиками, - прошипела она, не опуская глаз.

Одним движением он выбил из её рук поднос, и яблоки посыпались на пол с характерным стуком. Краем подноса ей задело по подбородку, от чего она прикусила язык.

- Ты ещё смеешь мне огрызаться? - прорычало страшилище.

Дима подхватил её на руки и поволок к себе в комнату, она завизжала от страха. Размахивая руками, она лупила его по спине, но для него эти удары были не чувствительнее комариных укусов.

Он бросил её на диван и вернулся к двери. Пока он её закрывал, она спрыгнула в попытке убежать, за что получила наотмашь по лицу.

- Лежать! - заорал он на неё во всю глотку.

До сих пор, когда на неё повышали голос, она впадала в ступор: не могла ни ответить, ни пошевелится, а уж думать тем более не могла. Сейчас её начинало трясти, и зубы начинали стучать, от того количества адреналина, который резко оказался в крови.

Дима схватил её за руку и вернул на кровать.

- Не дрожи, я не собираюсь тебя больше бить и насиловать я тебя не буду. Не дурак! Я подожду! - он оскалился и залился хохотом.

- Я знаю, что мне светит за изнасилование на зоне, а потому ты сама согласишься, - продолжил он.

Потом включил телевизор и сел рядом с ней на диван. У Вики зуб не попадал на зуб, а руки дрожали. Ни одной мысли в голове, кроме аутотренинга: "Успокоиться, успокоиться, успокоиться!"

Тут он что-то вспомнил и повернулся к ней.

- Ты же хотела ужинать? - спросил Дима.

Вика не могла даже кивнуть головой из своего угла дивана, в который она впечаталась всем своим телом. А он, тем временем, встал и где-то в недрах серванта нашел упаковку фиников.

- На! Я видел, ты такое ешь. Специально купил.

Наверное, она должна была оценить заботу, но ей было совершенно не до каких-то там фиников, которые он купил ей. Заметив через десять минут, что она даже не прикоснулась к упаковке, он гаркнул:

- Ешь! - и более спокойным голосом заметил: - И так худая, как палка.

Вика, обламывая ногти, начала рвать упаковку с финиками, и неудачно рассыпала их по дивану, а несколько штук упало на пол.

- Вот дурёха! - вздохнул Дима и наклонился за ними.

Оценив ситуацию, он достал старую тарелку от когда-то красивого сервиза и начал собирать туда засушенные фрукты. Каждый раз, когда его рука приближалась к ногам Вики, она сжималась в комок, хотя казалось сильнее вжаться в диван уже не возможно.

- Ешь! - протянул он ей тарелку, подхватив своей огромной ручищей один.

Вика приняла тарелку, и чтобы не рассыпать всё заново, поставила на колени. Придерживая её одной рукой, второй отправила в рот финик. Она не знала, куда деть косточку, а потому мусолила её во рту, наблюдая за тем, как Дима хрустит своей.

Страх постепенно отступал. Мозг приходил в рабочее состояние и начинал просчитывать варианты побега. Судя по всему соседей не было, иначе суматошная жена украинца во всю бы причитала, что они шумят почем зря. Был вечер субботы, а значит, их может и не быть завтра.

Вика складывала в голове мозаику, из большинства неизвестных ей компонентов. Картинка получалась печальная. Единственный вариант, который приходил ей в голову был отдаться этому монстру, а потом покончить с собой.