Сашенька Чертовка хмуро сидела на своей кровати. Вика на подоконнике. Они в ожидании завтрака, который сегодня почему-то задерживался, ничего не могли делать, дабы их не прервали. Был один из стандартных будних дней, когда Девочку Мечту не ждали в маленьком кабинете за ординаторской, и она могла делать всё, что ей заблагорассудится. Но делать было нечего.

Те блаженные времена, когда они смотрели с Варварой Яковлевной кино ночами, уже прошло, сменщица выздоровела, и все вернулось на круги своя, а телевизор, что прятали в медицинском шкафу, отдали хозяину. Дни тянулись с безмятежной скукой, долго и непроницаемо. Это было похоже на космос - нескончаемая пустота, за которой ничего нет.

- Викуся, - подала голос Чертовка, - пошли спросим, почему они так долго.

- Ты голодная?

- Нет, я хочу, чтобы день продолжался, черти бы их забрали.

- Саш, я не пойду. Сходи сама, - ответила Вика.

И та убежала.

Было всё равно какой месяц и год сейчас, было всё равно какой будет завтра. Вика уже ощущала себя замурованной здесь надолго. "Что воля, что не воля - всё равно", - вспомнилась её какая-то детская сказка. Её уже не удивляло, что она может помнить какие-то абстрактные вещи, факты из общечеловеческой жизни, но не помнила себя.

То пресловутое фото, подаренное Настей, лежало под её подушкой и она смотрела на обстановку в комнате и не могла вспомнить ни одного предмета, а ведь она скорее всего жила среди них. Временами она фантазировала о том, как она могла в своём невыносимо далеком прошлом стелить этот диван, или спать на нем, как она могла брать косметику с угловой полки, что была над ним.

Это всё было не в прошлой жизни. Этого всего никогда не было, и становилось страшно.

Сергей Владимирович в последнем их разговоре аккуратно завел речь о том, готова ли она начать обучение, так называемую реабилитацию для возвращения в реальную жизнь. Это могло означать только то, что он отчаялся вернуть ей память, что её просто обучат не мешать окружающим и выпихнут из клиники, чтобы не тратить государственные деньги на её содержание.

Вот Сашеньку не выпихнут, потому что у неё серьезный диагноз, она не всегда умеет себя контролировать, а её вышвырнут, как только поймут, что она способна запомнить место своего жительства.

Вика подозревала, что процесс ускоряют просьбы Варвары Яковлевны, которая места себе не находит, когда видит её грустное лицо. Когда же сама Вика видит жизнерадостных пациентов, которых провозят иногда мимо палаты в смирительных рубашках, привязанных к креслам каталкам, она кривится и думает о том, что их радость тоже не доставляет удовольствия окружающим.

Торопливыми шагами вошла в палату Сашенька.

- Вика, смотри! Черти бы всех забрали! - закричала она с порога, и двинулась к ней.

В её руке была вечно зеленое, цветущее маленькими желтыми шариками растение. Красным шрифтом по глазам пронеслось МИМОЗА.

- С праздником, Викуся! Это тебе, черти бы забрали, - Чертовка подавала ей ветку, размахивая ею перед самым лицом. - С праздником!

Она не могла её взять, у неё был ступор. Она чувствовала, как на неё накатывает ужас, не объяснимый и все объемлющий. Страх перед этим невинным жестом безобидной Сашеньки.

- Нет, не надо! Убери это, - начала шептать Вика, закрывая лицо обеими руками.

Она сказала это так тихо, что Чертовка просто не могла её услышать. Она недоуменно посмотрела на ветку, потом на Вику, потом снова на ветку.

- Что случилось? - ничего не понимая, спросила она.

Вика задыхалась, её накрывал сильнейший аллергический приступ, но она не понимала, что происходит. Она, размахивая руками, призывала Сашеньку убрать ветку, потому что не могла говорить от накатившего на неё ужаса. Чертовка бросила цветок на пол и побежала искать помощи за пределами палаты.

Девочка Мечта, зажимая ладонями рот и нос, сползла на корточки под окно и потеряла сознание.

Она пришла себя в процедурном кабинете. У столика с приборами возилась Варвара Яковлевна, которая наполняла чем-то одноразовый тонкий шприц. Вика хотела спросить, что ей будут колоть, но заложенный и распухший нос, раздавшийся не поддающийся управлению язык, не позволил ей что-либо сказать.

Варвара обернулась на стон и залепетала своим тихим успокаивающим голосом.

- Сейчас, сейчас, девочка моя, сейчас всё будет хорошо. Я поставлю тебе укольчик, и всё будет хорошо.

Она провела тампоном из бинта по сгибу локтя.

- Только не дергайся, девочка моя, будет немного неприятно. Совсем чуть-чуть.

В голове у Вики нарисовалась живая картинка, на которой не было Варвары Яковлевны, а была совсем другая медсестра, которая кричала через плечо кому-то не видимому:

- Не впускайте никого, у меня тут девочка с приступом. Пока она не очухается, не впускайте никого.

Она поворачивается и наклоняется низко-низко к ней ещё совсем девочке и показывает небольшой шприц.

- Сейчас я тебя уколю комариком, и всё будет хорошо. А ты дыши, аккуратненько дыши, девочка.

- Ну, вот и всё, Вика, теперь тебе будет легче, - сказала Варвара Яковлевна. - Немножечко полежишь, и я тебя отведу в палату, там поспишь.

- Я вспомнила, - сказала Вика. - Как меня в детстве с приступом привозили.

- Что? - широко раскрытыми глазами посмотрела на неё медсестра.

А Вика продолжала, едва ворочая языком говорить, будто боялась забыть всё то, что сейчас всплывало перед её прикрытыми глазами, на обратной стороне век.

- Папа привез меня туда на своих руках, мы ехали в чужой машине, и он уговаривал меня дышать. Не торопясь, не забывать дышать, спокойно и размеренно. Я не видела дороги, мне было холодно, и я сосредоточилась на том, чтобы вдыхать. А потом я провела месяц в больнице. Мне было хорошо, но они меня всё равно не выпускали, я сдавала какие-то бесконечные анализы. Родители приходи ко мне каждый день, мама утром, а отец вечером. Приносили апельсины, которые я не умела чистить. Я помню это, Варвара Яковлевна, я помню, - она схватила медсестру за руку и трясла её.

- Да, да, хорошо,- по привычке выработанной годами, та пыталась успокоить её возбуждение. - Ты молодец, ты всё помнишь. У тебя всё получится. Только не волнуйся, Вика, не волнуйся. Всё хорошо. Я сейчас тебя отведу в палату, и ты там поспишь, а когда проснешься, всё-всё мне расскажешь. Пойдём, пойдём, - завораживала её медсестра.

Приподнявшись с кушетки, Вика скользнула в дранные больничные тапочки, и, не отпуская руку Варвары, пошла с ней в сторону своей палаты. Глаза у неё уже не произвольно закрывались, но она всё четче и четче видела своё прошлое.