Настя подала пакеты человеку, стоявшему у красной машины с номером 764. Она старательно отворачивалась от него, чтобы убрать следы слёз с ненакрашенного лица. Когда она села на переднее сиденье, чтобы не укачало сзади, она всё так же отворачивалась.

Он долго суетился, потирал руки и не трогался с места. Потом не выдержал и спросил:

- Извините, что интересуюсь, но куда ехать-то?

Настя рассмеялась, осознав всю нелепость сложившейся ситуации. И этот смех раскрепостил её чувства до предела. Она хохотала долго и истерично, он же только, молча, улыбался. Остановившись, в конце концов, она рассмотрела его. Худой, с длинными пальцами, вытянутым лицом, коротко стриженный, водитель такси не был похож на человека, что зарабатывает этим деньги. Его вежливость и доброжелательность ни как не вязалась с профессией.

- Нам на Темирязевскую, в самый конец района, туда, где универсам.

- Гут! - ответил он и начал елозить в кресле устраиваясь поудобнее.

- Вы меня извините, пожалуйста, - сказала Настя. - Я была немного расстроена.

- Угу, - кивнул он.- Если бы я был так расстроен, я бы вообще не смог разговаривать и соображать. Наверное, были причины.

- Да. Человек всегда найдет себе причину, чтобы расстроится. Или повод.

- Люди уникальны по своей природе, - заметил водитель и прибавил газу, вывернув на проспект.

- А вы не похожи, на таксиста.

- Да? - он сделал большие, удивленные глаза, при этом его тонкие брови превратились в два маленьких треугольника. - А на кого я похож?

- Не знаю.

- Вот и я не знаю, - вздохнул он. - Но вы угадали, я не таксист.

- А как же тогда? - Настя всерьёз успела испугаться, ведь она могла что-то напутать в своём расстроенном состоянии.

- Да, не бойтесь, - опередил он её мысли. - Я случайно здесь оказался. Мой друг работает диспетчером, и у них частенько не хватает машин. Компания молодая. Когда у меня есть время, я вписываюсь в это во всё. Зря, наверное, но мне жалко его усилий. Он хороший человек, да и денег за это перепадает.

- А кто вы сами?

- Что вас интересует? Вообще я Дима.

- Настя, - ответила она. - Но я скорее про род ваших занятий.

- Занимаюсь всем по немного. То тут покопаю, то там зарою.

Настя снова залилась смехом.

- А вы забавный! У вас получается меня веселить.

- Такая прекрасная девушка должна смеяться. И много чаще, чем вы это делаете сейчас.

- Я буду стараться. Как только найду повод.

- А разве для этого нужен повод? - неподдельно удивился Дима. - Вот смотрите, предположим, что у вас тяжелое экстремистское задание - взорвать грузовик с тротилом ровно в полночь в пустом поле.

Он серьезно посмотрел на не утихающую хохочущую Настю.

- И прошу заметить, в этом нет ничего смешного. Не хухры-мухры, а целый грузовик.

- Ой, не надо, дайте хоть воздуха глотнуть.

- Вот и я говорю - нечего портить воздух этим дерьмом, - резко окончил он.

Настя аж подпрыгнула на кресле от услышанного, но её удержал ремень безопасности.

- Чего? - поинтересовалась она.

- Дерьмом, - подтвердил он без тени улыбки. - В грузовике ведь не только тротил был. Это же стратегически важный процесс для удобрения полей и других сельско-хозяйственных угодий!!!

Дима поднял палец вверх и улыбнулся. Всю оставшуюся дорогу они разговаривали о подобного рода глупостях, и Настя заметила, что начинает ему подыгрывать. Они наперебой уточняли друг друга и оба смеялись. Когда машина притормозила у дома её родителей, она тяжело перевела дух, покопалась в сумочке, отсчитывая оговоренную по телефону сумму, и дернула ручку. Дверь не поддалась.

- Куда же вы Настя? - спросил водитель. - Как же я смогу до вас дозвониться, если вы всё еще не дали мне своего номера?

Задумавшись всего на несколько секунд, она начала диктовать цифры. Прикрыв глаза, он повторил их и нажал на блокиратор замков.

Спокойно она смотрела, как он вытаскивает пакеты из багажника машины, и ждала, когда он ей их подаст. Он же захлопнув багажник, пискнул брелком сигнализации и внимательно уставился на неё. Не заметив реакции, сказал:

- Веди!

- Куда? - оторопело спросила она.

- Туда, где должны стоять пакеты.

В той же задумчивости, она пошла в дом. Ключи оказались на самом дне сумки, и она долго не могла их отыскать. Короткая трель домофона, а потому на третий этаж.

Дверь открыла мама. Она услышала, что кто-то идет, и решила встретить.

- Ты? - оторопев немного, спросила она.

- Да! - коротко и жестко подтвердила Настя, приготовившись к тому, что сейчас будет серьезный и ни к чему не ведущий разговор.

- До свидания, - тактично попрощался Дима и отдал-таки ей пакеты.

Его ботинки отбивали дробь по лестнице, а Настя всё ещё стояла на лестнице перед мамой и открытой дверью.

- Я могу зайти?

Татьяна Валентиновна посторонилась, пропуская дочь в квартиру.

Разговора не было. Ей ничего не сказали. Она разобрала вещи в своей комнате, и легла спать, отказавшись от ужина, который скромно предложили ей из-за двери.

Воскресное утро не было радостным. Насте снилось, как она пытается догнать ушедший в море корабль, на котором была Вика. Она бегала по пирсу, которого никогда не видела в жизни и звала её. На другом краю стоял Серафим и каждый раз, когда она пыталась убежать оттуда, в поисках хоть какой-нибудь посудины способной догнать ушедший парусник, он разводил руки в стороны и повторял: «Это приказ высшего министерства сельского хозяйства».

Проснувшись, Настя, перебирала все запомнившиеся детали сна снова и снова, в попытке понять, о чем он был.

Вышла на кухню, где застала своего младшего братца и маму, заливающую йогуртом мюсли.

- Я тоже хочу мюсли.

- Это последние, - холодно рапортовали ей.

- Даже если я виновата, это не повод устраивать мне сцен, - выдала Настя маме, и заглянула в холодильник.

- Мам, я пойду в комнату, ладно? - загундосил двенадцатилетний подросток.

Татьяна Валентиновна выдохнула, и как будто сдулась вся. По её лицу было видно, что в ней борются несколько желаний, и ни одному из них она не хочет уступать.

- Останься и поешь спокойно, - ответила она и, уже обращаясь к дочери, добавила. - Там есть сыр и овсянка с клубникой, которую ты любишь.

- Угу, - подтвердила Настя.

«Войны не будет, а дальше уж как-нибудь выживем», - подумалось ей.