Они заранее договорились, что он к ней приедет, но так как у всех корпоративы приедет поздно и пьяный. Она и сама не должна была освободиться рано.

Уходя из дома с утра, она забыла захватить упаковку носовых платков, о чем сильно пожалела, дойдя до остановки. Вездесущие цыгане продавали охапками мимозу, на которую у неё была страшная аллергия. Прикрывая рот и нос перчаткой, она без очереди, внаглую, пролезла на первое сиденье в газельке-маршрутке.

На работе повезло - мужская часть населения подарила всем полузакрытые тюльпаны, воздушные шары и конфеты. Можно было умыться, и снова накраситься, и забыть про слёзы и сопли до выхода на улицу, где вечером несчастные одаренные женщины, потащат эту мимозу домой.

Выпив пару бокалов шампанского, Вика подумала, что больше не стоит употреблять алкоголь сегодня, а то вдруг ещё понадобится выпить таблетку от аллергии, которую надо бы купить по дороге домой.

Конечно же, ей не позволили улизнуть по-тихому, и пришлось присоединяться в конце укороченного дня к застолью. Она любила своих коллег, но была не в настроении, как и любого восьмого марта. С самого детства она боялась наступления этого дня. Маленькому ребенку сложно объяснить, зачем все эти дяди и тёти трясут желтыми веточками, оставляя на снегу и в воздухе пыльцу, которая заставляет её чихать и кашлять, задыхаясь. Она однажды закатила истерику отцу, когда отказалась идти в детский сад, завидев, как мужик несет к остановке коробку с мимозой.

Это уже не вызывало у неё какой-то паники, когда она стала взрослой, но любить этот праздник она всё ещё не научилась. Было сложно не думать о своей физиологической неприязни к нему. На удивление, исключительно, мимоза была для неё аллергеном, ни одуванчики, в которых она купалась каждое лето, ни ромашки, ни гладиолусы и астры, которым заваливают учительские столы первого сентября.

Когда она выползла с работы, аптека была закрыта. Да и народу на улицах было уже немного, что позволяло надеется на то, что не будет опять стоять перед ней этот желтый туман.

Встретились они с Серафимом на остановке. Он был пьян и весел, что всегда забавляло Вику. Правда, она знала, что его головная боль с утра будет как раз тем взрывом, который сейчас подготовлен медленно тикающим алкоголем.

- Как день прошёл? - спросила она, чтобы можно было отвлечь себя разговором от мысли, что таблеток она так и не купила.

- Отлично! Всех поздравили, выпили немного, посидели. Сегодня никто не работал почти.

- Это как раз не удивительно, - улыбнулась Вика.

- Палыч сам сказал, что тетки могут сразу приступать к шампанскому. А мы так, изображали бурную деятельность, сами же соображали на стол. А вы? Что вам подарили коллеги?

- Да, пургу всякую. Ничего особенного. Конфеты, цветы, воздушный шар.

- И где всё это?

- Конфеты с собой, а остальное я в офисе оставила. Чего таскаться-то?

- Сладости это хорошо. Съедим, - заметил сладкоежка Серафим.

В парадной было темно, и Вика долго не могла попасть в замочную скважину, пока он не подсветил ей телефоном. С четвертой попытки они вошли в квартиру. На кухне слышались голоса празднующих соседей.

- Давай в комнату.

- Ты чего? - удивился он.

- Не люблю их пьяных. Они буйные обычно. Пусть считают, что меня нет. Не станут предлагать выпить с ними.

- Аааа, - протянул Серафим, и послушно скрылся в Викиной комнате, прикрывая аккуратно за собой дверь.

- Чай-то пить будем? - поинтересовался он.

- Ты как хочешь, а я просто спать.

Разочарованный ответом Серафим стоял с чайником в руках и не понимал, что ему делать дальше. Поставив чайник на место, он наблюдал, как Вика расстилает постель.

- Ты чего такая злая?

- Я не злая, солнце, я просто сильно уставшая и немного пьяная, - ответила она и начала раздеваться.

- А может я смогу тебя развеселить, - шутливо заметил он и провел своей рукой вслед поднимающейся юбке.

- Не сегодня, ладно? - попросила она, и он скис окончательно.

Серафим пошебуршал чем-то в своем рюкзаке, и тоже начал раздеваться. Вика упала на диван и поняла, что аллергия не забыла её. Наступала новая волна. Глаза слезились, а рот наполнялся неимоверным количеством слюны. Она хотела по быстрее уснуть, чтобы обмануть организм. Он уснул, не касаясь подушки, хоть и был готов минуту назад на сексуальные подвиги.

Вика ворочалась долго. Вставала, когда услышала, что соседи ушли к себе. Умывалась холодной водой, но легче ей не становилось. Ближе к утру, она в полудреме услышала, как тихо, пытаясь не разбудить её, встает Серафим. Решив, не расстраивать его, она ему подыграла и не стала открывать глаз.

Он оделся, как умел бесшумно, хотя под его бряцанье ремня слышали, наверное, даже соседи, и начал что-то извлекать из рюкзака. Его совсем новое с жесткими латами достояние было постоянным спутником. Зашуршал цветочный полиэтилен, что-то тихо брякнуло о пол, он выругался.

Через минуту его возни Вика поняла, почему ей было так плохо всю ночь. Он хранил там мимозу, чтобы вручить ей утром подарок. Она бы ни с чем и никогда не спутала этот запах.

Вскочив, она подлетела к нему и выхватила охапку, укутанную в шуршащую бумагу. Открыла окно и выбросила букет туда. Не закрыв его, она дышала воздухом, чтобы хоть немного прийти в себя. Говорить она не могла, нос был заложен так, что начиналась одышка.

Серафим, молча, наблюдал за происходящим, потом резко встал с пола, где он пытался распаковать подарок, подхватил рюкзак и вышел вон. Вика ничего не заметила, потому что стояла к нему спиной и была сосредоточена на собственном дыхании. Она услышала, только громкий хлопок дверью, которому тоже не придала особого значения.

Через пару минут она увидела, как он удаляется от дома, широко размахивая руками.

- Вы помирились потом? - спросила Настя.

- Да, я тогда написала ему короткую смс о том, что у меня аллергия. Он не ответил. Потом про то, что я извиняюсь. Фимка вернулся вечером ко мне, мы даже немного посидели, а потом он уехал домой поздравлять маму.

- Понятно. Видимо с тех пор он тебе подарков не дарит, ну и мне за компанию, чтобы никому не было обидно, да? - рассмеялась Настя. - Глупо!

Зазвонил её мобильник.

- Это видимо такси, - извинилась она и взяла трубку.

- Да? Хорошо, красный, 762.

Она опустила руку с телефоном и тихо добавила:

- Мне пора.

- Тебе помочь спуститься?

- Нет, я лучше сама.

- Поцелуешь на счастье? - спросила её в дверях Вика.

Настя коснулась вскользь её щеки, оставив на ней мокрое пятно от сорвавшейся слезы.