Так она и сидела, не раздеваясь на диване, пока Настя путано пыталась объяснить ей всё то, что складывалось и умещалось в её мыслях за последние сутки. Она сначала сидела, потом начала ходить, отмеряя два шага в одну и два шага в другую сторону. Ничего не складывалось дельного, а Вика, подперев лоб руками, смотрела на свои ноги в разноцветных вязаных носках.

Ей были не нужны слова. Она просто хотела, чтобы Настя осталась с ней. Она была готова на многое, чтобы та ей сейчас не объясняла, почему она собрала вещи, чтобы она просто их не собирала.

- Не плачь больше, - остановилась Настя. - Я не могу смотреть, как ты плачешь.

Она опустилась перед Викой на колени, и попыталась отнять её руки от лица.

- Хорошо, я больше не буду, - ответила та и подняла голову. Вытерла обе щеки тыльной стороной ладони и перевела дыхание.

- Вот и славно, - вздохнула Настя и уселась рядом, прижимаясь к её ногам.

- Я хочу пить. Вчера было много красного вина.

- Раздевайся, я налью тебе чай.

Медленно стягивая с себя красное пальто, в котором она прошла в комнату, Вика думала, что не может объяснить ни себе, ни её происходящее внутри смятение. Да, она успела привязаться к Насте, она не может воспринимать её больше, как девушку Серафима. И даже теперь она бы не хотела их видеть вместе.

Все последние две недели она думала о том, что эти мысли нужно от себя гнать. Что она не имеет право претензии на Настю, как на объект любви и вожделения. Она старалась убедить себя в том, что это не более, чем временные эмоции, что все собственнические нотки, на которых она себя ловила, не имеют право существовать. Но они были, и прятать их уже было невозможно.

- Настя, я должна согласится с тобой. Тебе нельзя здесь оставаться. Это не может продолжаться дальше, просто не имеет право. И я это понимаю, но: - она замолчала.

- Ты не хочешь, чтобы я уходила, так?

Вика кивнула, почувствовав в горле комок слёз, прикрыла глаза, и снова кивнула.

- Я тоже не хочу от тебя уходить. Но мы же сейчас не вдвоём.

- Да, я знаю. И знаю, что это была моя идея, то есть я это допустила.

- А ты давно: Ну, так: ко мне: - запинаясь всё-таки спросила Настя.

- Не сразу, если ты об этом.

- Это хорошо, - вздохнула она.

- Что же в этом хорошего? - засмеялась Вика, которая старалась находить нелепости в любой ситуации, чтобы улыбаться даже, когда невыносимо больно.

- Просто я, когда тебя увидела, тебя терпеть не могла. Он столько про тебя рассказывал, без просьбы. Я ревновала жутко.

- А потом?

- А потом, ты меня покорила. Не сразу конечно, но со временем. Знаешь, что окончательно усыпило мою бдительность? - она, проговаривая это, подскочила на стуле и снова на него опустилась. - Когда ты промолчала, про беременность. Ты ничего не сказала тогда. И не рассказала ему.

- Я знала его реакцию, и не собиралась ещё раз её подтверждать.

- Ты тоже? - с удивлением и состраданием во взгляде спросила Настя.

- Да.

- Он знал?

- Глупый вопрос.

- Ах, да!

- Вот скажи, почему мы вечно в кого-то не того влюбляемся?

- А разве можно влюбиться в того? - улыбнулась Вика.

- Ну, вот смотри, - начала объяснять Настя, перебираясь поближе к ней на диван, - ты же сначала восхищаешься человеком. Считаешь его лучшим и прекрасным, а потом влюбляешься, ведь иначе, как? Он такой весь из себя прекрасный, а ты его не любишь?

- Так мы говорим, про любишь или про влюбляешься, - переспросила Вика у Насти.

- Ой, не перебивай! - махнула на неё рукой та и продолжила. - А потом ты постепенно начинаешь разочаровываться. Вот почему? Ведь человек, то тот же остался. Он не может так быстро меняться.

- Может, ты его лучше узнаешь, а там уж как повезет. Либо сильнее влюбляешься, и всё переходит в любовь, либо вообще смотреть на него не можешь.

- Да, было бы здорово оставаться на первом этапе навсегда.

- Ну, уж нет! - ответила Вика. - Я не согласна! По мне так лучше развитие, чем застой.

- Развитие - это, конечно, хорошо, но что делать-то будем? Я не уверена, что хочу продолжать затягивать петлю привычки на своей шее.

- Вопрос что делать относительно Фимки, был задан?

- Да. На счет того, что делать нам, я пока не готова думать.

Вика обняла Настю двумя руками и прижала к себе.

- Настя, я не хочу тебя огорчать, но ты уже собрала вещи.

- Это я знаю. Я только машину не успела заказать.

- Ну, вот видишь. Ты уедешь. Завтра придет Фимка, и всё это поймёт. Тоже, скорее всего, уедет.

- А если нет? А если он только этого и ждал? - она замерла, а потом шёпотом продолжила. - Или ты ждала:

- Тебе не стыдно? - спросила Вика, отстранив её от себя, и посмотрев в её глаза.

Настя потупилась и сказала:

- Извини, но это так по киношному.

- В смысле как бы понарошку?

- В смысле похоже на хитрую комбинацию с просчитанными ходами. Ну, почему он такой!!!

- Ты его любишь, да?

- А куда я денусь? Я, конечно, могу себя убедить в том, что всё это несерьёзно, но как подумаю обо всём этом, плакать хочется.

- Не плачь, солнце. Ты справишься. Я тоже плакала, а потом пошла по методу замещения. Нашла себе привычку, к которой было легко привязаться. Хотя и это ничем приличным не закончилось.

Вика ухмыльнулась сама себе и попробовала найти что-то, что могло остаться от тех её отношений. Было пусто. Такое чувство, что целых полтора года она жила одна, и не было никого рядом. Настолько пусто было в памяти и душе, что даже нечему было удивляться.

Настя задумчиво смотрела на свои пакеты, и, как бы уговаривая себя, сказала.

- Он даже подарков на восьмое марта не сделал.

- Да. Он однажды сделал мне подарок. Видимо с тех пор и воздерживается.

- Расскажешь? Только подожди, я позвоню в такси, а потом расскажешь.

Настя убежала к их допотопному телефону, а Вика осталась вспоминать подробности той дикой истории. Когда они были совсем не долго знакомы, и он оставался ночевать у неё временами.