Он шёл и со злостью пинал снежные комки, что скопились на неубранной улице. Совершенно не понимая, почему он злится, он думал о том, как сегодня увидит Настю, до которой не мог дозвониться три дня. Он думал о том, что ему надоели двойные стандарты, и что если он пропадал на два дня, то это приравнивалось к преступлению против человечества, а ей, оказывается, пропадать можно.

Где-то в глубине мелькала мысль о том, что это месть ему, но он не мог себе представить, что его прекрасная девочка способна мстить. Скорее всего, это пришло в голову более опытной Вике, у которой как оказывается можно теперь найти и Настю вечерами.

Да, он был зол, и это нужно было признать, а ещё нужно было признать, что он был зол больше на себя, чем на них. Они были просто поводом, чтобы почувствовать себя тем, кто он есть на самом деле. Тут ему захотелось развернуться и больше не идти в этот второй этаж, в эту коммунальную квартиру, к этим двум по-настоящему красивым и умным женщинами.

Он привык себя считать человеком неособенным и простым, а потому зачастую испытывал неловкость, когда в его присутствии обсуждали темы ему не понятные. Обладая аналитическим складом ума и достаточно богатым багажом информации, он не считал себя образованным, и был неуверен в себе до крайности.

Он помялся у подъезда и решил всё-таки зайти. На второй этаж по тёмной лестнице к железной двери, не покрытой краской. Звонок дикой протяжной трелью прогремел по длинному коридору.

Зашаркали шаги, а за ними следом кто-то засеменил на каблуках. Серафим услышал:

- Это к нам, я открою.

На пороге появилась Настя собственной персоной. Она была на шпильках либо куда-то собиралась уходить, либо только что пришла. Она широко улыбнулась и сказала:

- Привет!

- Привет! Уходишь куда-то?

- Нет, сапожки примеряю, хвастаюсь, - ответила она, пропуская мимо себя Серафима внутрь. - Вика! Он пришёл.

С кухни ответили:

- Идите в комнату, я сейчас. Через пять минут будет всё готово.

Раздевшись, Серафим последовал за Настей. В комнате было на удивление тесно, и он себя чувствовал здесь как в коробке. Всё гротескно маленькое и компактное. Даже кошка была каких-то не реально скромных габаритов. Давно он здесь не был. Устроившись на диване, он подобрал её с полу и начал чесать за ухом, прижимая к своему колену.

-Ты, говорят, теперь здесь обитаешь? - обратился он к Насте, что заваривала чай.

- Кто говорит? - кинула она на него хитрый взгляд.

Он только развел руками.

- Да, теперь я обитаю здесь.

- Значит, я остаюсь, - безапелляционно заявил Серафим и принял вальяжную позу. - Иди ко мне.

Настя поставила заварочный чайник и подошла. Он усадил её на свои колени и поцеловал:

- Я соскучился, - спокойно сказал он.

Когда зашла Вика с тарелками и увидела, Настю, сидящую на его коленях и приготовленный к ужину стол.

- Ты остаешься? - спросила она.

- Ты же не будешь против? - вопросом на вопрос ответил он.

- Тогда предлагаю за ужином обговорить обязанности проживающих, - заметила Вика и ушла на кухню.

- Эта женщина меня удивляет, - сказала Настя, когда дверь закрылась.

- Она просто другая, понимаешь ли.

- Нет, не понимаю, - засмеялась девушка в ответ.

- Зачем она согласилась?

- Ты здесь третий лишний, - она сделала паузу, - или я.

- Если бы я плохо её знал, то сказал бы, что мы здесь лишние, но могу только тебе заметить, что она другая, и не стоит её поступки притягивать к человеческой логике и морали. Попроси её, и она тебе расскажет, почему она так сделала.

- Хорошо, спрошу.

- Овощи и сосиски, господа! - сказала Вика, внося огромную кастрюлю в комнату. - Все готовы?

Они весело ужинали и обсуждали, какие у них планы на вечер. Решили, что нет ничего лучшего, чем приятное кино перед сном, и никаких домашних заданий, дополнительных работ и прочего. Тихий семейный просмотр под сладкое белое вино, которое принес с собой Серафим.

На лестничной клетке, докуривая вторую сигарету, он долго смотрел на Вику, которая набирала кому-то смс. Настя осталась мыть посуду, и это был единственный шанс задать вопрос наедине.

- Как ты себе это представляешь?

- Ты останешься здесь с нами жить и сделаешь всё для её счастья.

- Это такая самореализация твоя?

- Не говори при мне умных слов, я начинаю теряться, - засмеялась Вика в ответ. - Я хочу вам счастья, и мне кажется, я знаю, как его найти.

- Ок. Тебе виднее, - сказал Серафим и вошёл в квартиру.

Постелив им на одном диване, Вика знала, чем всё это может закончиться. И даже хотела этого. Вольно или не вольно они все этого хотели, потому что это было тем самым сближением, которого не достигнуть словами. Много думая, не поймать волны, на которой всё понятно без слов. Возбуждая их обоих, она знала пределы своей собственной доступности, понимала, в какой момент должна уйти в сторону.

Настя пошла за ней закрытыми глазами, доверяя с полуоборота, отталкиваясь от этого доверия, и от остатков безоговорочной любви к Серафиму. Когда она увидела, что Вика из душа вернулась в одном халате и не стала одеваться, сама, отвернувшись к стене, разделась и легла спать обнаженной. Серафим после этого вытащил себе из шкафа полотенце и ушёл в душ. Конечно же, он помнил здесь всё, даже где живёт чистое бельё.

Вернувшись, он включился в возню под одеялом, так же естественно, как будто делал это каждую ночь. Вика обвила ногами Настю и не выпускала её рук из своих, не останавливая поцелуя, Серафим освободил их из плена друг друга, поглаживая каждую по спине. Девушки отвлеклись и переключились целовать его: от груди всё выше и выше, а после по очереди в губы. Не оставалось ни одной свободной руки, и каждому досталось по две.

Проникаясь игрой на двух инструментах, он забыл о том, где он и кого он хочет больше сейчас. Интуиция двигала по кругу ощущений, и он не заметил, как Вика выскользнула и заняла позицию соучастника, а не полноценного партнера. Уставших их она покрывала поцелуями, нежно разгоняя мурашки по коже. В темноте было не видно, как она улыбалась перед тем, как упасть рядом.

- Кусенька, а расскажи, почему всё так? - спросила у неё Настя, когда засыпали они на узком диване по обе стороны от Серафима, обнимающего их.

- Как так? - сонно переспросила она.

- Ты? Я? Он?

- Потому что любовь. Спи!