Сашенька Чертовка летала по палате, играя в самолетики. Она сегодня была явно в хорошем расположении духа, а потому оставалась девочкой. Вике это нравилось. Хотя, конечно, как может нравиться то, что происходит с ней. Она не помнила почти ничего. Это была амнезия странного характера. Как сказал доктор диссоциированная амнезия. Она помнила о каких-то фактах общих, но не помнила о том, кто она и что с ней было до больницы.

- Тяжелое психологическое расстройство, - говорил её лечащий врач Сергей Владимирович, пытаясь подходить к проблеме разумно. - Произошло некое событие, и ваш разум решил закрыться от всего, что произошло или происходило. Такое бывает. Наша с вами задача, найти выход из сложившейся ситуации. У нас есть с вами несколько методов. Один из них это встреча с людьми, которых вы знали раньше, второй это гипноз. Я предлагаю вам объединить их. Сначала гипноз, в котором возможно вы вспомните кого-то. Потом мы пригласим этого человека, и вы с ним пообщаетесь.

Пока он всё это рассказывал, Вика смотрела в окно. Она ждала, что её просто выпишут, и она пойдет на улицу. Выйдет, наконец-то из этих стен.

- О чем вы думаете? - поинтересовался врач.

- А может, вы меня просто отпустите, и я там снаружи смогу сразу всё вспомнить? - спросила Вика.

Её врач был мужчиной средних лет, небольшого роста и не выразительной внешности. Как будто его специально отбирали для службы в шпионы. Он говорил вкрадчивым тихим голосом, и его серые блеклые глаза при этом смотрели сквозь тебя. Жидкие волосы были аккуратно острижены и приглажены. Вика никак не могла запомнить его имени, а потому обращалась вежливо на вы.

Может быть, это потому что с памятью проблемы, а может, потому что весь он был такой обтекаемый, и не за что было зацепиться глазам.

- Поймите, Вика, - он не звал её по имени отчеству, как его младший коллега, - мы не можем вас отпустить без надзора. Вы будете совершенно не приспособлены к жизни. Вас даже не возьмут на работу. Ваше состояние до сих пор не стабильно. Мы с вами должны сначала восстановить картину вашего прошлого.

Этот разговор был одним из первых. Они виделись с врачом два раз в неделю, и результатов ещё пока не наблюдалась. Проснувшись сегодня, Вика с ужасом подумала о том, что так можно и навсегда остаться здесь. Как Сашенька.

Они с ней находили общий язык, но Вика не могла себе представить, как она здесь сможет остаться навсегда. Мучительно каждое утро она пыталась хоть что-нибудь вспомнить, но было не просто. Варвара Яковлевна уговаривала её не стараться так усиленно, потому что это только усугубит ситуацию. Медсестра была уверена, что насильно это не произойдет. Ведь как раз от какой-то психологической травмы произошла потеря памяти.

- Викусенька, проснулась! Черти бы их забрали, - подлетела к ней Сашенька.

- Доброе утро, Саша, - сказала Вика, и начала вставать.

Утро, тем более субботнее, в больнице начиналось очень медленно и тянулось до двенадцати часов, когда приносили обед. Завтракали они в половине девятого прямо в палате, а просыпались около семи. Это был закон не сменяемый, ложились рано, а потому проснуться в семь не составляло труда. Не смотря на то, что отбой был в десять вечера, день казался безумно длинным от ничего неделания.

Сегодня был день дежурства Варвары Яковлевны, и она обещала принести цветную бумагу. Вика хорошо помнила, как можно складывать из неё журавликов, бабочек, сердечки, лягушек и прочее. Она даже помнила, что всё это называется Оригами, и подумала о том, что это будет альтернатива игре в самолетики для Чертовки. Читать Вике было строго на строго запрещено, чтобы не перегружать мозг и не отвлекать его.

Она боялась, что гнуть бумагу ей тоже запретят, и тайком подговорила медсестру. Варвара Яковлевна всё же посоветовалась с её лечащим врачом, и когда тот пожал плечами и сказал:

- Не знаю точно, но я думаю, что лучше не стоит.

Она решилась окончательно и принесла бумагу.

- Доброе утро! - вошла улыбающаяся Варвара Яковлевна и начала расстёгивать халат. Под ним она придерживала одной рукой две папки с цветной бумагой и тонюсенькую книжку "Оригами. Детский театр".

- Ой! Что это, заберите меня черти? - кинулась к ней Сашенька.

Вика встала с кровати и пошла, не надевая халата в одной пижаме на встречу к медсестре.

- Спасибо, Варвара Яковлевна! - сказала она и, повернувшись к Чертовке, добавила. - Это бумага. Мы сегодня будем из неё делать разные фигурки и играть ими.

От волнения губы девочки задрожали, и она не смогла ничего сказать, она запрыгала на месте, от чего деревянный пол, покрытый линолеумом, заскрипел.

- Мечта будет делать со мной фигурки, - смогла проговорить Сашенька почти шёпотом.

Вика, взяла её за руку и повела в самый дальний угол палаты, не забыв прихватить свой халат. Там они сели спинам к стене и отгородили себя железными табуретками, на которых было легко разложить книжку и складывать треугольники.

- Девочки, - обратила на себя внимание Варвара Яковлевна, - вы уже завтракали?

- Я нет, - ответила Вика, а Саша просто не услышала вопроса, что было нормально для неё в моменты возбуждения или активной заинтересованности.

- Я вам принесу сейчас. Составите мне компанию?

- Да, конечно, - улыбнулась Вика медсестре.

"Хорошая она, - думала Вика, показывая Чертовке, чем отличается пунктирная линия на рисунках от сплошной. - И любит нас, как своих детей. Ей нравится её работа, и мне, наверное, должно быть стыдно, что я так с ней холодна. Она вот бумагу принесла, тайком. Будет ей за это, наверное"

Минут через двадцать вернулась Варвара Яковлевна с катающимся столиком, на котором было три стакана чая, тарелки с манной кашей и кусочки сыра. Она подъехала к ним поближе, устроилась на сетке ближайшей кровати и вытащила из кармана халата шоколадку.

Вика улыбнулась ей и потянулась за липкой кашей, по которой желтой рекой растеклось масло. Она не помнила, любила ли она манку раньше, но сейчас она точно знала, что в теплом виде её можно ещё проглотить, а вот в остывшем уже не получится ни за что. Непомерно большой ложкой она выгребала белую смесь, аккуратно оставляя масло, и запихивала в себя. Сашенька манку не ела, и даже пример, Девочки Мечты не мог её вдохновить на это, она одной рукой листала книжку, а второй отправляла в рот сыр.

После они уселись на табуретки, и пили почти прозрачный чай с молочным шоколадом. Рассказывая, как прошло два дня в отсутствии Варвары Яковлевны.

- Да, а ещё мой врач сказал, что мы с ним теперь до среды не увидимся. Он куда-то там уезжает. Варвара Яковлевна, что мне делать? Я ничего не могу вспомнить.

- Нужно время, Вика.