Вика проснулась от того, что рука, на которой спала Настя, затекла. Она аккуратно вынула её и погладила девушку по длинным волосам, что рассыпались вокруг по подушке. Окончательно приходя себя, Вика посмотрела на часы. Было около семи вечера. Нужно было садиться работать, да и, наверное, не мешало поужинать, накормить Настю и отправить её домой.

Они договорились, что завтра или послезавтра она переберётся к ней, сначала под предлогом, что нужно писать диплом, а потом и незаметно останется. Родителям придется смириться с тем, что она не появляется дома, а дальше уж будет видно. Для начала же нужно было всё-таки поехать домой и собрать необходимое для учебы и жизни.

Вика нежно провела пальцами по настиной щеке.

- Просыпайся, солнце!

Настя сонно потянулась и открыла глаза.

- Который час?

- Уже почти семь. И я не уверена, что тебе стоит, и сегодня ночью здесь оставаться. Давай перекусим, да езжай домой. Мне тоже нужно поработать.

- Угу, - промычала Настя и перевернулась на другой бок.

- Вставай лежебока, - кинулась её переворачивать Вика.

Завязалась небольшая возня, каждый тянул на свою сторону. Настя прятала лицо в подушку, а Вика пыталась её щекотать и поднять с дивана. Вика выдернула подушку из-под её головы и начала шлепать её по попе и по голове, не со всей силы, а играя. Настя как будто это и ждала, соскочила, схватила вторую подушку и заехала ею прямо в ухо Вике. Они размахивали длинными прямоугольниками, которые попеременно выскользнули из наволочек и начали трещать по швам от такого с ними обращения.

- Всё, хватит, хватит, - взмолилась в какой-то момент Вика и упала на спину, закрывая лицо руками.

Настя бросилась на неё сверху, прикрыв подушкой.

- Ну, что сдаёшься, жалкий сарацин?

Вика засмеялась:

- Ой, не бейте по голове, начну гадить, где попало.

Настя плюхнулась рядом и они обе пытались отдышаться.

- Так! План минимум. Я отчаянно иду отвоевывать плиту, чтобы сварить пельмени. Привыкай к холостятской жизни! А ты наводишь здесь что-то похожее на порядок и ждешь меня с добычей. Всё ясно?

- Так точно, сэр! Ой, то есть я хотел сказать, мэм! Ну, то есть хотела, - совсем спуталась Настя и покраснела.

- Бывай! - ляпнула Вика, натянула на себя короткий шёлковый халатик и, напевая цоевское "пожелай мне удачи в бою", отправилась на кухню.

Как она и предполагала, плита была оккупирована бабушкой.

- Антонина Валентиновна, разрешите мне еду приготовить.

- Сейчас, сейчас, - засуетилась старушка и кинулась отодвигать свой бочоночек.

Вика, скрестив руки на груди, наблюдала за происходящим. Она уже давно не участвовала в процессе такого рода, после того собственно, как поняла, что соседка впала в маразм, и кипячение производиться круглые сутки. Играть в эти игры она не хотела, а объяснить той, что она поступает неправильно, не было никакой возможности.

Вика понимала, что Антонина Валентиновна глубоко несчастный человек, брошенная всеми в свои 79 лет. Она не представляла, чем себя занять, а потому единственным развлечением у неё было ходить по воскресеньям в церковь, убирать свою комнату и стирать. У неё был сын, который жил не далеко, но невестка не пускала её на порог. Однажды, Вика даже видела её внучку, которая приносила какие-то документы.

Комната, в которой собственно жила старушка принадлежала невестке, тетке вздорной и стервозной, не позволяющей своему мужу навещать старенькую мать. Когда Вика ещё не знала всего этого, она сочувствовала и сыну, и бабушке, но позже она уже не могла относиться спокойно к человеку, открывающему входную дверь пинком, и женщине, способной своими нелепыми упрёками довести кого угодно до белого каления.

Приходилось смиряться и по возможности не вступать в конфликты с соседкой. В конце концов, даже у неё здесь прав было несколько больше, чем у арендующей комнату девушки, коей и являлась Вика.

Сморщенные ручонки с трудом отодвинули чан, и появился шанс пристроить на одну из конфорок маленькую кастрюльку, что она и сделала. Потом Вика собрала грязную посуду со своего стола, и пристроилась её помыть.

- Вика, - начала было старушка, но передумала и засеменила к себе в комнату.

Девушка с облегчением вздохнула. Поддерживать разговоры о боге или выслушивать очередную жалобу на родственничков, не отличающихся состраданием и миролюбием, ей не хотелось. Вода закипела, и осталось только дождаться малого - готовности уникальной студенческой еды, что могла содержать в себе и первое, если добавить бульон, и второе, если его слить.

Она еще помнила те времена, когда главной едой студента была лапша быстрого приготовления, из которой можно было даже варить супы при желании, и как медленно, но верно её место заняли пельмени. Многие на третьем курсе уже работали, и потому могли себе позволить такую роскошь - пельмени, которые были сытны и быстры в приготовлении. Те, у кого была сковорода, даже их жарили в те вечера, когда оставалось на это время.

В своей одинокой жизни Вика не брезговала подобной едой, но они, всё же, не составляли её основной рацион. Иногда она даже что-то готовила, но для этого требовалось время, которое проще и полезнее было потратить на сон. Раскидывая по тарелкам эту пародию на домашний ужин, она напевала себе под нос старую песенку "Приходи ко мне Глафира". Настроение было прекрасным, и она чувствовала, что выспалась, пусть и не за всю неделю, но хотя бы за последние три дня точно.

Проходя мимо двери Антонины Валентиновны с двумя тарелками по коридору, она постучала ногой в комнату:

- Я выключила весь газ!

- Да, да, хорошо, - послышалось ей в ответ.

- Та-дам! - внесла она себя вслед за тарелками в комнату и чуть не упала.

За время её отсутствия Настя сложила все книги и бумаги, подобрала мусор и, судя по стоящему в углу венику, даже подмела пол. На столе красовались аккуратно сложенные стопочки.

- Ого! И как теперь прикажете мне искать нужное?

- Методом перелистывания, - рапортовала девушка и подхватила свою тарелку.

- Чувствую, я не зря тебя сюда жить зову. Глядишь, и питаться ещё начну по-человечески, - улыбалась Вика, цепляя пельмень на вилку.

Ужин закончился быстро, и оставалось только выдать Насте ключ, и отправить её на борьбу с мамой, которая наверняка, не находила себе места. Закрыв дверь и вернувшись в комнату Вика, поняла, чего ей не хватало последний месяц - компании. Она видимо уже отвыкла жить в одиночестве, а потому обретя свободу две недели назад, не находила себе места в комнате, и забивала всё свободное время. После ухода Насти стало скучно и тоскливо. Спасла, по привычке работа.