Никогда ещё Варвара Яковлевна не знала, что такое любить. Наверное, когда-то давно в ней что-то сломали, а потому и жизнь протекала так безрадостно: ни детей, ни фейерверков в отношениях. Вроде и безоблачно, но и безрадостно. После появления Девочки Мечты в больнице, она поняла и это. Нет, не восхищение. Нечто большее зарождалось в её душе.

Каждая смена озарялась мыслью о ней. Просыпаясь, она уже знала, что именно сегодня её увидит. Думала о ней с каждым днем всё чаще и больше. Вот и сегодня проснувшись и выключив будильник в свои обычные шесть утра, она не могла не вспомнить про то, что вчера Вике были назначены процедуры. С её ослабленным организмом это было ещё-то испытание, но ведь врачам виднее, что делать с пациентами.

Черный чай на узкой коммунальной кухне, она пила в одиночестве. Прошел уже год, а она так и не привыкла к тому, что завтракать нужно в одной. Она будила мужа и выпихивала по утрам на работу, наливала ему крепкого чая, и выдавала вместе со ста граммами водки на опохмел. Теперь водки не было, был только бутерброд с плавленым сырком и мед.

Потрескавшаяся кружка грела руки. Было холодно. Выдалась на удивление холодная зима, и квартира не протапливалась, а потому зажигали газовые конфорки для обогрева. От них в кухне становилось душно, но тепло. Мечтой любого жильца было добраться утром до кухни и поджечь газ.

- Утро доброе, Варя! - сказал Иннокентий, сожитель её соседки. Странный работящий мужик, плотник и дворник в их клинике. Его обросшие и закрывающие уши волосы цвета перца с соль торчали в разные стороны как у домовёнка Нафани. Варвара недолюбливала его за грубое обращение с Валерией. Хотя иногда и не понимала её, не считала, что поднимать руку на женщину дело стоящее. Иннокентий был мужик сильный и справедливый, а Валерия гулящая и неверная. Когда-то он для себя решил, что она будет жить с ним, и он её приструнит, теперь вот вытаскивает её раз в две недели из чьей-нибудь койки, терпеливо и упорно.

- Доброе! Чего ты сегодня так рано?

- Поздно, - пробурчал Иннокентий в ответ.

- Что опять? - сочувственно поинтересовалась Варвара.

- Да, с час как вернулись. Пойду я, она пить просила, - и он удалился в комнату, что была самой близкой к входной двери, унося с собой полный графин холодной из-под крана воды.

"Вот ведь, - думала Варвара Яковлевна, - любит он её. Она пьёт, гуляет, но ведь он её всё равно любит. А меня? Кто любил меня, кроме мамы покойницы, землица пухом? Да ведь и я никого не любила". От этих мыслей становилось совсем грустно, и она решила не продолжать думать об этом.

Одевалась она быстро и тепло, потому как боялась холода. Старые коричневые растоптанные полусапожки, на смешном рыбьем меху, куртка выгоревшего темно-зеленого цвета неизвестного китайского производителя, отороченная по рукавам и капюшону какой-то драной кошкой, авоська с книжкой и чистым халатом. Она в последнее время начала потихоньку читать любовные романчики, которыми её "заразила" та же распутная Валерия, соседка. Освободившееся время нужно было куда-то деть, и в одном из разговоров Валерия и предложила ей книжку. Тонкие романчики о чужой и красивой любви увлекли её настолько, что она купила на развале себе ещё, а потом ходила их менять за двадцать рублей. Читала она их медленно и с удовольствием, так что хватало надолго.

Обычной своей дорогой, через гаражи к самой окраине города она спешила на работу. Пересменок был в восемь утра. Варвара Яковлевна разбудила дежурную медсестру, и они пили растворимый кофе в медсестринской. Она выслушивала рассказы о происшествиях за последние двое суток. Сплетни по сравнению с этими передачами смен - ничто. О каждом, а иногда и подолгу, шёл рассказ. Нельзя сказать, что все медсестры любили свою работу, но вот эти истории были одним из ярчайших моментов.

- Так и сказала, представляешь, - возмущенно пересказывала Танечка, молодая ещё сестра, но уже привыкшая к обиходу клиники, - не трогайте, мою любимую Викусечку.

- И что доктор? - уточнила Варвара Яковлевна, чтобы не вдаваться в обсуждения Сашеньки Чертовки.

- А что доктор? Оторопел. Чертовка же всегда смирной была, а тут прямо в крик срывается - не дам и всё тут. Оттащила я её, а Вику увезли.

- Как она теперь?

- Тошнит её. Сашка от неё не отходит. По мне так жить её не заставишь, и пытаться не надо.

- Посмотрим, - уклончиво ответила Варвара, - врачам виднее.

Она с нетерпением дождалась, когда Танечка уйдёт и можно будет пойти в ту, самую дальнюю по коридору палату, где спит Вика. Когда она вошла, то увидела, как на ближайшей кровати лежит Девочка Мечта, уже не привязанная, а рядом сидит Саша на стуле и держит в руках полотенце. Одеяло, которым укрывалась Вика, было скомкано в ногах и заблевано чем-то непонятно желтым.

- Доброе утро! - сказала Сашенька Чертовка входящей медсестре.

Судя по тому, какие были синяки под её глазами, она не спала всю ночь.

- Саша, что ты здесь делаешь и почему ты сегодня не спала? - строго начала Варвара. - Доктор будет ругаться!

- Варварочка Яковлевна, но вы же ему не скажете, правда? Правда же не скажете? - запричитала Саша, из своей ипостаси маленькой девочки.

- Не скажу, если ты сейчас же ляжешь в кровать.

- А как же,- начала было она, но её прервали.

- Я останусь, - твердо сказала Варвара.

Саша медленно пошла к своей кровати и начала раздеваться. Варвара Яковлевна решила ей помочь и откинула одеяло, приготовляя постель ко сну. Саша бормотала:

- Ей было так плохо, ночью, так плохо, чтобы их черти забрали... Я её вытирала, а потом на одеяло всё... я сняла его... Тане говорю, дайте мне чистое одеяло, она меня гонит - нету, говорит, чтоб её черти забрали...

"Видимо, вернулась к своему старческому", - успела отметить Варвара, укрывая Сашеньку, - "как-то она стала часто меняться, не к добру это всё".

Вернувшись к кровати Вики, Варвара тяжело вздохнула. Она не понимала как так можно, не дать чистого одеяла. Подняла с пола таз, собрала грязное, и пошла за новым постельным бельём. Когда она вернулась с полным комплектом и мокрым полотенцем через двадцать минут, Вика уже проснулась.

- Доброе утро, Варвара Яковлевна! - сказала она.

- Как ты себя чувствуешь?

- Живая!

- Ну и славно, - улыбнулась медсестра. - Давай переодеваться!

Дрожащими руками она помогла ослабевшей Девочке Мечте раздеться. Что-то не понятное творилось с её сердцем.