Я всё понимаю, но вот так бросить девушку и уснуть. Чего он себе позволяет вообще? Бедная Настя, впрочем, ей кажется уже достаточно всё равно, что будет с их отношениями. В ней уже поселилось то самое отчаяние, которое мешает развитию любому. И ведь, нельзя сказать, что она его не любит. Судя по всему, что-то еще теплится в её душе, но Серафим способен всё загубить.

Не хватает нам женщинам здорового пофигизма в таких ситуациях. То, за что я могу простить его сейчас, я бы не простила, будь я на месте Насти. Вот это вечное приписывание обязательств партнёру губит нас. И переубедить себя, перестроить на это не возможно, даже если ты начинаешь понимать. Откуда-то из подсознания выползают обиды.

Она такая нежная к нему бывает, когда забывается. Вот пошла же его проверять, и перекладывать спать, а зачем спрашивается? Наверное, ещё не решила, что будет делать дальше. Да, и нет у неё пока никого, с кем бы она могла изменить. Мне дорого встала первая измена Серафиму. Вот в этой самой квартире.

Йорик, конечно, прекрасный человек. Если бы он не встретился мне на пути, то мне было бы намного тяжелее пережить развал и агонию отношений. Хиппи, вообще люди удивительные, а может мне просто на них везет, кто знает?

Думаю, что если бы на его месте был кто-то другой, то возможно, я бы уже была матерью двоих детей. Эх, состояние сейчас такое, что хочется накуриться и уснуть как Серафим, и чтобы какие-нибудь заботливые женские руки тебя укутали в спальник.

Завтра ещё один выходной, а значит можно не спать и трепаться до самого утра. Настя приятный собеседник. Как же она мне напоминает меня тех лет. Хотя она, кажется, меня боится. Что же я могу ей сделать? Ничего кроме любопытства я к ней пока не испытываю, а моё любопытство настолько естественно, что за ним нет подоплёки.

Этот дом как кладбище сегодня. Поминаем ушедшее и знакомим подрастающее поколение с прошлым. Как бы глупо это не звучало, но это больше похоже на правду, чем даже все наши разговоры. Откровенности и искренности нет, каждый боится обидеть другого, старается не задеть. Игры и пляски дипломатов вокруг золотого рудника на границе двух государств. И делить-то нам по сути нечего, а ведь всё равно не вскрываем карты.

Такое чувство, что я разрезаю воспоминания на кусочки и смешиваю их. Осколки фотографий, отпечатанных с поцарапанных негативов, я склеиваю и получаю цветную мозаику из полузабытых и навсегда любимых людей, из случайных встреч и трепетных расставаний, из лесных пейзажей и урбанистических картин. Как будто я создаю калейдоскоп цвета, действия, эмоций - из всего того, что запало в память и хранится в ней под грифом «до востребования».

А потом, исколов пальцы, я выкидываю иглы из дома и вместе с ними лепестки ярких воспоминаний, кусочки души. За каждым переливающимся ломтиком человек, живший своей разноцветностью, читавший свои любимые книги или не читавший книг вовсе, любящий или не умеющий любить. Они все брошены в кучу, перемешаны. Я смотрю на них и жду нового рисунка, как в детстве, заглядывая одним глазом в калейдоскоп. Переплетаются нити судеб - я любуюсь, мне не вмешаться в поток этих текущих рек. 

Откуда во мне эти мысли? Зачем мне этот мертвый мир, который остался там и не может помочь сейчас? Жизненный опыт это что-то другое, и совсем не эмоции, которые тревожат душу, не боль, которая уже давно отболела. Не надо вот этих соплей, сейчас и здесь. Какой смысл в этих воспоминаниях? А впрочем, до утра еще далеко и можно забыть то, кем я являюсь сейчас и вернуться в тот образ безбашенной барышни, что не сидела на месте долго.

- Настя, - я смотрю на неё сидящую напротив и греющую руки о кружку с кофе, который сварил для неё Йорик, - как ты думаешь, стоит тебе выходить замуж за Серафима?

- Почему ты спрашиваешь, - отвечает она, косясь на Сергея, который в помятой алюминиевой джезве варит вторую порцию кофе для меня.

Видимо, кошачьим чутьем Йорик понимает ситуацию, и, переливая ароматный напиток в мою чашку, удаляется из кухни. Я продолжаю:

- Не подумай, что он просил меня с тобой об этом поговорить. Нет. Мне самой любопытно, как ты оцениваешь его шансы?

- Никак, - выдыхает она, и плечи опускаются ещё ниже над столом. - Я устала от всего этого. Мне хочется сбежать и забыть обо всём. Я готова на большее, но мне ничего не предлагают. А с другой стороны, мне будет неуютно жить с ним, - она замолкает.

- А вы жили вместе? - уточняю я, хотя уже и знаю, что нет.

- Нет. Я, когда съезжала со своей последней квартиры, предлагала ему найти жильё на нас двоих, но это ничем не закончилось.

- Два раза на одни грабли,- пробормотала я.

- Что?

- Знакомо до боли говорю.

- Ну вот. Я не знаю, как можно доверять человеку, который не может устроить желанных для себя и вполне реалистичных вещей.

- Боюсь, что он плохо сам представляет, чего хочет. Это болезнь нашего поколения. Или болезнь исключительно наша, что тоже не легче.

- Я тоже уже не знаю, чего хочу.

- Покажи мне того, кто знает, - улыбнулась Вика, но ты ведь наверняка знаешь, чего ты не хочешь. Так?

- О! Это я могу перечислять долго.

- Давай ограничим тебе сферу личной жизнь. Дурацкий, конечно, термин, но, я надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

- Кажется, да. - Настя задумалась. - Только у меня вряд ли получится. Серафим мой первый мужчина, по сути, у меня раньше не было каких-то там отношений, - она ухмыльнулась, - ну кроме, там всяких гуляний за ручку с одноклассниками.

- Я просто хочу, чтобы он избавил меня от всего этого. Я устала, - добавила она, через паузу.

- Да, если ты устала уже сейчас, то дальше быть вместе не имеет смысла. Ты его любишь?

Настя посмотрела мне в глаза. Я не отвела взгляда. Какой смысл прятать своё беспокойство за человека, который мне действительно близок, в конце концов.

- Я, думаю да, но что это может изменить. Он же любит тебя. Пусть и во мне, но тебя.

- Прости, но я для этого ничего специально не делала, - ответила я.

- Знаю. Пошли покурим.

Я отдала Насти макинтош, что висел на гвоздике у балконной двери:

- Не мерзни!

- Бережешь меня для него? - ехидно спросила она.

- Я ему счастья хочу, а ты разве нет?

Крыть ей было нечем.