«Какого лешего, я сюда пошла сегодня?» - спрашивала себя Настя, сидя на полу и разглядывая Вику. Она много о ней слышала, но не предполагала, что им придется знакомиться. Тем более, сейчас, когда она меньше всего уверена, что хочет остаться с Серафимом. Их отношения начинали заходить в тупик.

Он, безусловно, ей нравился, но ей иногда хотелось, чтобы он был немного активнее, чтобы принимал решения за двоих, а не смотрел выжидающе в рот. Он бы хотел исполнить любое её желание, но ей хотелось, чтобы исполнялись и его тоже. Расставить точки или объясниться, даже просто сказать ему, чего она хочет, она не могла, потому как все претензии были на уровне ощущений и эмоций, для которых не находилось слов.

И вот, сегодня, эта запланированная за две недели встреча, этот поход на её любимого Агеева, был сорван появлением «мамзель Виктории», как она её окрестила про себя. Ведь теперь не удастся поговорить.

Слабые аплодисменты отвлекли её от дурных мыслей. Агеев скромно сказал спасибо и спросил, не будет ли любезная публика против того, чтобы он исполнил свою новую песню. Публика не была против. Настя увидела в проеме двери Серафима, он облокотился плечом о косяк и улыбнулся ей.

Агеев пел.

Две твои бывшие женщины - вон идут, погляди -
В синих похожих джинсах, паясничают, веселые
С горькой усмешкой плетешься медленно позади
Небезболезненно думаешь - они под одеждой голые

Тщательно вспоминаешь все, что знал назубок когда-то
Плечи, лодыжки, спины, трогательные ягодицы
Позы, сигналы, символы зоны, цитаты, даты
Пылятся по полкам памяти - мало ли, пригодится

Внезапно ты понимаешь - все, чем когда-то жил
Белое, розоватое, бежевое, лиловое
Устья, холмы и впадины, сплетение вен и жил
Стало пустою формой, в сущности, безголовою

Женщины безголовые утром встанут, оденутся
Сделают чай, вернутся, лягут назад, защекочатся
Хочется все сначала с каждой из них в отдельности
С двумя идущими рядом чего-то другого хочется

Сравниваешь поневоле - разные, очень разные
Эта - Мадонна Литта, та - Афина Паллада
Ни эта, ни та не главная. Обе они прекрасны
И потому ни ту, ни другую больше назад не надо ¹

После короткой паузы снова были аплодисменты. Агеев поднял голову, склоненную над гитарой, и сказал:

- На самом деле, это не мои стихи, а Анны Русс. Но мне они очень понравились, и мелодия как-то сама легла на слова.

Серафим стоял с закрытыми глазами и пытался осмыслить то, что услышал. Так вовремя и так точно попадали слова к ситуации. Выплыло наружу и то, что отношения с Настей уже развалились и сейчас они просто по привычке делают вид, что вместе. Он повернулся и взглянул, как одна из них уткнулась головой в согнутые колени, а вторая прислонилась к дивану. Крашенные рыжие волосы скрывали лицо Вики от любых глаз, а Настя смотрела в одну точку, которую, видимо, считала более любопытной, чем все происходящее вокруг.

Ему было и грустно и больно одновременно, но эта боль и грусть была как бы за стеной, под толстым слоем непонятно откуда взявшегося безразличия. Развернувшись, он направился в комнату Йорика, чтобы опустить себя в опьянение, чтобы сквозь морок, наведенный алкоголем, и дым марихуаны уловить смысл своего существования здесь.

Когда Агеев закончил свой концерт, и люди стали расползаться из квартиры, Настя захотела ускользнуть, но Вика её остановила и предложила попить чаю в тишине.

- Если ты торопишься, то иди, конечно, настаивать не буду, - сказала она в конце.

- Да не тороплюсь я. У меня сегодня запланированный дебош, - ответила Настя, но продолжать не стала, хотя ей очень хотелось добавить что-то вроде: «Которому ты помешала!»

- Я, наверное, сегодня не в тему попалась, - заметила Вика, когда девушки в ожидании опустошения квартиры стояли и курили на балконе.

Тонкая сигаретка Насти тряслась в её руке от холода. Она стряхнула пепел в, забитую хабариками, банку и ответила:

- Да какая разница? Попалась и попалась, - Настя нервно затянулась и затушила сигарету. - Холодно здесь.

- Ты иди, я сейчас,- ответила Вика.

На ней была большая флиска Сергея, которую она накинула на себя, выходя на балкон. Она до сих пор чувствовала себя здесь, как дома: знала, где и что лежит, благо ничего не изменилось за прошедшие годы. Наверное, это всё подавляло Настю, которая оказалась на правах человека мало посвященного во внутренние интриги малой группы людей.

В пустой кухне Настя разливала чай в три стакана. Вика, закрыв балконную дверь на задвижку, спросила:

- Может из кружек, лучше, а то я вечно обжигаю пальцы об эти стаканы?

- Давай! А где они?

Вика открыла холодильник и вытащила с нижней полки четыре кружки, потом сыр, колбасу, хлеб и масло. Кухня у Йорика была не богатая: мойка, две тумбочки, навесной шкафчик, обеденный стол метр на семьдесят, и возвышающийся надо всем этим холодильник высотой под два метра. Это знаменитое чудовище, которое к тому же было черного цвета, они выбирали вдвоем. Холодильник служил в этом доме хранилищем всех ценных вещей и не только продуктов питания. В него мало кто лазил, потому как уважали правила, нарисованные доступными буквами на листе А3 прямо на дверце: «Это моя еда!»

Настя засмеялась:

- Никогда бы не подумала, что их там можно найти.

- Да, Йорик странный человек, - подытожила Вика и тоже улыбнулась. - Он ещё и не такое может вытворять.

- А вы давно с ним знакомы?

- Лет пять, наверное.

В кухню зашёл Сергей. Оценив обстановку, как миролюбивую и дружественную, он заметил:

- Девочки проголодались?

Вика толкнула Йорика по направлению к единственному табурету и сказала:

- Садись я буду тебя кормить.

Йорик покрутился по кухне, изображая из себя Карлсона, и приземлился на табурет с характерным звуком посадки:

- Бум!

- Дураш! - сказала Вика и потрепала его по голове. - С сыром и колбасой и майонезом, так?

Подставляя под её руку ухо, Сергей начал игриво мурлыкать и фырчать:

- Угу!

- Вот сколько я тебя знаю, ты не меняешься. Настя, а тебе с чем бутер делать?

Настя смотрела на них с любопытством и даже удивлением. Если бы она не знала точно того, что эти люди не пара, то приняла их за влюбленных. С легкостью и не принужденностью Вика распоряжалась на кухне и готовила полуночные бутерброды в квартире, в которой не была уже больше двух лет.

- Ты тоже мало изменилась, Викусь, - сказал Йорик, наблюдая за ней.

А через несколько минут заключил:

- И это здорово!

- А где у нас Серафим? - спросила Настя. - Может он тоже будет есть?

- Он в нирване пока, - ответил Сергей.

- Спит? - переспросила Вика.

- Угу, - подтвердил хиппи. - Вас двоих ему на сегодня уже хватит.

¹ Орфография и пунктуация авторская (А. Русс)