Когда эта девочка попала к ним, Варвара Яковлевна подумала, что она долго не задержится. Её перевели из наркологии, после тяжелого отравления. «Попытка самоубийства» было написано в личной карточке, но она не была похожа на человека, который себя отравит.

Её мозг категорически отказывался воспринимать действительность, она просыпалась с криками по три четыре раза за ночь, иногда плакала. Немолодую медсестру поразил один пересказ сна, который она увидела. Она держала во рту два кусочка тонкого зеркала, и когда во сне началась перепалка, скандал с каким-то очень дорогим ей персонажем, она разжевала эти кусочки на мелкие осколки. Проснулась она с желание выплюнуть все эту острую мешанину.

В течении десяти минут девушка не могла поверить в то, что не порезалась, и что стекла во рту у неё не осталось. Рвалась к раковине, чтобы прополоскать рот, но отвязывать её от кровати, было строго настрого запрещено.

Варвара Яковлевна пожалела её и принесла стакан воды и тазик, разрешила промыть язык. Потом, когда она в конце смены пересказывала врачу все злоключения за ночь, она получила выговор за то, что поддерживает иллюзии, которые создаёт себе пациентка.

В клинике было не принято называть пациентов больными и психами, хотя, конечно, за глаза главврачей весь младший медицинский персонал не брезговал такими словечками, как шизоиды, придурки, или ещё чем похуже. За каждым из находящихся здесь закреплялось какое-либо прозвище, согласно его привычкам и поведению. Это были показательно описательные клички. И тайком психологи и невропатологи вызнавали их, у нянечек, якобы для того, чтобы понимать глубину асоциальности пациентов.

За красавицей Викой, не дающей спать по ночам, закрепилось ехидное Девочка Мечта, потому что всех обязали записывать то, что она рассказывает, просыпаясь от своих кошмаров. Запомнить сама она их не могла из-за их количества и таблеток, которые ей прописали. Все, кто записывал её сны, попадали в мир сказочников. Она плела что-то не связное, похожее на бредни и мечты девятнадцатилетней девушки, которая никогда не видела ничего страшнее крокодила в зоопарке.

Плюс ко всему её звали Девочкой Мечтой потому, что она бы красива, и даже в свободной мешковатой пижаме с запутанными волосами и искусанными руками это было очевидно. Вика не могла примериться с тем, что была привязана и пыталась выкрутить себе запястья, разгрызть ремни, в отчаянии кусала себя за плечи, чтобы не кричать.

После того, как один из её посетителей устроил скандал в кабинете главного, её перевели в единственную плату, в которой было всего пять кроватей. Это была самая маленькая палата, а потому и малонаселённая. Викина кровать стояла у самой двери, чтобы было слышно, как она просыпается.

Чертовка Сашенька, любимейший персонаж клиники всегда докладывала медсестрам, что происходит с Викой, проснулась ли та, улыбается или плачет, голодная ли. Чертовка Сашенька была хрупким подростком со старческим личиком и старческими же повадками. Она попала в клинику три года назад, как тихий шизофреник, но через полтора года родители написали прошение оставить её здесь. Пока она находилась в больнице, они развелись и нашли себе новых спутников жизни, и забирать Сашеньку было просто не куда. Так она и осталась.

Она состояла из трёх лиц: тихой православной старушки, забитой некрасивой девочки, стесняющейся себя, и самой себя - отрытого дружелюбного ребёнка, готового всем помочь. Все её ипостаси были не агрессивны, а потому она передвигалась по отделению свободно и, так или иначе, помогала, чтобы было чем заняться. Лето она проводила во дворе на качелях, которые ей смастерил плотник из веревок и доски, привязав их к высокой ветке старого вяза. А зимой всё больше смотрела в окно на клюющих остатки пищи ворон. Зимой гулять выпускали только тех, кому родственники привозили зимнюю одежду.

Прозвище Чертовка к ней прилипло потому, как она по поводу и без оного повторяла:

- Придут и к черту заберут!

Вот и сегодня Чертовка Сашенька из конца коридора шаркающей старческой походкой спешила к Варваре Яковлевне, чтобы рассказать что-то про Девочку Мечту.

- Варенька, Варенька, милая, там Викусечка: она там: придут и к черту заберут: плачет: я ей водички дала, а она пролила все на себя: мокрая лежит и плачет теперь: - причитала девочка.

- Горюшко моё! - всплеснула руками медсестра, подхватила бокс со шприцом и ампулу успокоительного, на всякий случай, и пошла скорой походкой в маленькую девятую палату.

- Виктория Андреевна, что случилось, почему вы плачете? - стоял над ней их младший психолог, недавно закончивший вуз и попавший к ним по распределению на практику.

Вика билась в истерике, выгибалась всем телом, отчего ремни врезались в кожу. Варвара Яковлевна ворвалась в палату как кошка на мяучание котят, обошла психолога, сказав ему вежливо, прохладно, но с нажимом:

- Владимир Вячеславович, разрешите, пожалуйста, - на что тот не стал спорить и, тихо, удалился в ординаторскую.

- Викусенька, что случилась, девочка? Давай, деточка я тебя оботру. Мокрая же вся, - приговаривала Варвара Яковлевна и промокала лицо и шею Вики вафельным белым полотенцем. Она гладила её по голове и уговаривала:

- Ну, всё, всё, всё прошло:

Вика начала потихоньку всхлипывать и затихать. Чертовка Сашенька стояла в ногах кровати, упираясь в высокую железную спинку, и сочувственно наблюдала за процессом. Когда девушка успокоилась на столько, что ей можно было поставить укол, Варвара Яковлевна проворно наполнила шприц, попала в вену в районе локтя и выпустила снотворное.

Ещё немного посидев с Викой рядом и дождавшись пока та уснет, она встала и прикрыла её тонким одеялом в белом сатиновом пододеяльнике.

Стоявшая до сих пор у кровати Сашенька заметила:

- Красивая она у нас. Варенька, давайте не будем её отдавать чертям, а?

На личике этой малюхонького шестнадцатилетнего создания отразилось обожание и любовь. Ещё ни к кому из пациентов Чертовка так не привязывалась за годы своей жизни в клинике.

- Да, куда ж мы её такую отдадим? - сказала медсестра и побрела обратно в процедурный кабинет, а Сашенька Чертовка любовалась уснувшей Викой.

Её волосы растрепались и рассыпались по плоской подушке. Сама Сашенька была коротко острижена и носила платок, а потому её очень восхищали каштановые кудри Вики, с ярко-рыжими концами. Искусанные губы были приоткрыты. Шла вторая неделя её пребывания клинике, и на руках еще остался яркий красный лак, хоть и были обломаны ногти. «Девочка Мечта может быть спокойна за себя, ведь Сашенька будет её оберегать, стеречь её покой и поправлять одеялко. Сашенька никому не даст забрать свою девочку», - думал подросток и поглаживал Вику по одеялу. Она подоткнула простыню, подтащила стул и села рядом.

- Я буду с тобой, не бойся, - прошептала она и взяла Вику за привязанную руку.