«Земля имеет форму кубика Рубика», - подумала я, когда он меня окликнул. А ведь действительно, я рада его видеть. Он изменился, но не сильно. Оброс бородой и отпустил волосы так, что они закрывают его уши, но все это как-то несказанно ему идет. Одет в свой любимый полар, которому уже, наверное, пора на дальнюю полку до экстренных случаев. А ведь они не живут вместе, иначе он выглядел бы более ухоженным. Да, конфетно-цветочные отношения прекрасны, когда у тебя есть на них время.

Интересно, его Настя похожа на меня и внешне тоже? Впрочем, почему нет?

Ой, блин, уже почти два часа! Нужно срочно бежать и сдавать работу. Далась мне эта рассада.

Воспоминания теперь не отпустят. Ходить по этому сумбуру, что остался в голове, после наших отношений, не хочется, а от мыслей никуда не деться.

Как будто вчера я с ним рассталась. И куда только все делось. Так незаметно пролетело полтора года. Не представляю, чтобы было, если бы мы таки довели дело до конца.

Если я не сдамся сегодня редактору, этой дивной трудоголичке Верочке Анатольевне, то плакала моя летняя поездка в Крым. Она ведь тетка принципиальная за задержку может и лишить следующего заказа. Мне почему-то всегда везло на трудоголиков. Они, как будто чувствуют мою к ним не любовь, и липнут. А может просто все редактора люди помешанные?

Приятно ездить в субботнем транспорте. Никто не двигает тебя, чтобы пройти к выходу, не толкается, и ждать не надо по полчаса, потому что пробки на стандартных будничных маршрутах не образуются. Можно занять место у окна и смотреть, хоть всю дорогу, на то, как под бортами троллейбуса скользят легковушки, на то какие озадаченные лица у водителей грузовиков, и как суетливы маршрутчики. Хотела бы я работать шофёром субботнего троллейбуса: сидишь, смотришь в окно, предупреждающе заранее оповещаешь сонных пассажиров о приближающейся остановке, потому что организм не обманешь, у него выходной, он хочет спать и отказывается воспринимать действительность с должной скоростью.

Мне никогда не хотелось управлять своим автомобилем. Это громоздкое для мозга занятие не должно волновать женщину, мне кажется. Не смотря на всю мою любовь к свободному существованию, я далеко не всегда понимаю феминисток. Их агрессивные реакции на мужчин, всего лишь повод к тому, чтобы усомниться в их уверенности в себе. Да какая мне, по сути, разница считает ли меня мужское население человеком или нет, главное, чтобы не возникало у него сомнений в том, что я женщина. А ведь уже тысячелетиями доказана власть женской привлекательности над мужчиной.

Что толку уверять мир в своей силе или возможностях, ведь никому кроме самой себе это не пригодится. Так что, можно расслабиться и не делать этого. Никто кроме тебя никогда не будет тебя любить с той силой и с тем эффектом, который нужен. Вот такой злобный закон жизни, хотя если разобраться, то и в нем есть своя прелесть.

Как же хочется спать! Никакой кофе никогда не спасает от недосыпа, и никакая косметика от помятости. Сложно сделать любимую работу высокооплачиваемой, если она не связанна с созданием материальных ценностей или торговлей воздуха.

Позвонить Верочке. Где этот мобильник? А вот, во внутреннем кармане.

- Добрый день, Вера Анатольевна! Я к вам заеду где-то минут через двадцать - двадцать пять, хорошо?

- Ты закончила работу?

- Да, а иначе, зачем ехать?

- Викуля, ты прелесть!

«Хм! Возможно, возможно, было бы отлично, если бы ты не забыла об этом, распределяя новые заказы» - подумала я, но вслух лишь удивилась:

- Неужели это вы могли подумать, что я безответственная?

«Эх, конечно же, могла, потому как у меня вечное разгильдяйство везде».

- В общем, я приеду скоро. Ждите.

А учитывая то, что офис редакции находился совсем не в центре, ездить туда неудобно и муторно, я предпочитала ездить туда сама. Не тратить же ресурсы собственного картриджа при распечатке той лабуды, что приходится редактировать. В любом случае сегодня стоило прогуляться. Да и встреча такая замечательная. Помниться, когда мы встретились через неделю после того, как окончательно разбежались, мы не то, что не поздоровались, но даже смотреть друг на друга не могли. А ведь не было злости или там ненависти, видимо просто не хотелось делать друг другу больнее.

Каждый переживает по-своему, и прячет боль в свои темные комнаты, хотя вот говорят, женщины все вываливают наружу. Никогда так не умела. Не могу себе позволить заметить окружающим, что мне плохо. Они же ни в чем не виноваты, в конце концов.

Эх, выползать на зимнюю улицу из троллейбуса и еще десять минут плутать по дворам, разговаривать с работодателем и пить бесконечный халявный зеленый чай с сушками и сухарями - вот оно признание. Даже смеяться над этим уже надоело, но я не семи пядей во лбу и работа мне нужна. Так что буду выслушивать Верочку Анатольевну, склоняющую всё с уменьшительно-ласкательными суффиксами, с её очумело безумными историями, как старый хрен из офиса напротив положил на неё глаз. Она не совсем страшненькая, чтобы этому удивляться. Со своей чрезмерной полнотой она умудряется быть настолько женщиной, что на неё даже оглядываются на улицах.

Одиночество становиться привычкой, когда ты забываешь о нем. Через несколько лет оно плавно перетекает в необходимость. Велики те, кто способен уживаться с людьми после шести семи лет полной независимости от семейственности, все возможных домашних обязанностей, любимых питомцев, за которым нужно ухаживать, и прочего. Иногда они продолжают говорить, что страдают от одиночества, но это всего лишь их иллюзия. На самом деле им уже намного проще быть одним, чем к кому-то приспосабливаться. Хотя, конечно, одиночество еще не признак независимости, но сопутствующий атрибут это уж точно.

Иногда люди одинокие и зависимые придумывают себе ряд причин, ритуалов, к которым привыкают больше, чем собачники к своим зверушкам. Последние же часто создают себе мнимого друга, которому приписывают понимание, заботу и любовь к себе несносным.

Ну, вот и проходная бизнес-центра. Ненавижу все эти зеркальные плитки на полу, на которых всегда боюсь поскользнуться, зеркала на колонах в старых зданиях заводов, проходные со злобными тетками, записывающими твои паспортные данные, памятуя о старой системе закрытых организаций.

Ещё немного, ещё чуть-чуть, ещё десять тысяч вёдер и золотой ключик будет моим, как говорил Буратино.