- Вика, а как там твой спортсмен? - поинтересовался Серафим.

Она опустила голову так, что волосы скрыли глаза. Он понял, что спросил не вовремя и не о том, он как и раньше боялся её обидеть или задеть. Вика подняла голову и стала рассказывать:

- Когда он последний раз приходил забирать вещи, меня не было дома. И он оставил ключи, а замок там сам захлопывается. Знаешь, Фим, я за последний год много работала, а он по большому счету сидел дома, и все бы ничего, если бы меня при этом не обвиняли в холодности и не любви, - она замолчала.

- Не хочешь, не объясняй! - попытался он исправить свою ошибку. - Это же все равно ничего не меняет сейчас.

Вика измученно улыбнулась, встала и пошла к стойке. Девочка-бариста с готовностью улыбнулась ей одним лишь тонким и длинным лягушачьим ртом:

- Вы, что-то хотели?

- Да, посчитайте нас, пожалуйста, и включите в счет ещё стакан яблочного сока.

Она не вернулась к столу, а завернула за угол в поисках уединения. Перед большим зеркалом в туалетной комнате она подвела глаза, подправила румянец и обвела карандашом губы. «Интересно, заметил или нет?», - думала Вика. Она хорошо помнила этот взгляд на неё, это бесконечное любование, доводившее её до одури. Ведь он ни один раз делал ей предложение, и соглашалась она не один раз, и любовь между ними была, но вот это созерцательное отношение к жизни Серафима все губило. Она вспоминала, как они жили у Ани полтора месяца.

Эту лучезарную блондинку увез на месяц летом один из её немолодых спонсоров, и она отдала Вике ключи от своей однокомнатной квартиры. Тогда-то она и согласилась в первый раз быть с ним. Ему нужно было найти квартиру для них двоих, так как совсем недавно она выехала из комнаты, в которой жила. Она ждала, кормила его ужином каждый день, и не задавала вопросов. Он ничего не предпринимал и, по обыкновению своему, наблюдал за миром в ожидании удобного варианта. Пока однажды вечером они не поговорили.

Вика терпеливо дождалась, когда Серафим доест картошку с грибами, налила им чай и спросила:

- Как дела с квартирой?

- Не знаю, - ответил он и положил подбородок на руки. Он опять любовался ею, и этот взгляд, стал для неё красной тряпкой.

Не понимая сама почему, Вика не сдержалась и, повышая тон почти до крика, выдала:

- Да, какого чёрта? Через неделю приедет Анька! А ты так ничего и не сделал. Я думала, что ты все решишь, что ты, действительно, чего-то хочешь, что ты серьёзно, - она помолчала, понимая, что дальше из неё польются гадости личного характера, а до такой степени она пока не готова была опуститься. Вздохнула и добавила уже спокойно:

- Я больше тебе не верю. Хватит! Убирайся!

Лицо Серафима изменилось, но он не сдвинулся с места. Вика сжала губы плотнее и убежала в ванную комнату. Наклонившись над раковиной, она переводила дыхание. Ровный ряд всяких кремов, шампуней, кондиционеров, гелей для душа стоял, как рота солдат, и ей на секунду показалось, что они все издеваются над ней, над этой выходкой смеются. Резким движением она скинула их, и они с грохотом рассыпались по полу. В дверь тут же постучались.

- Что тебе надо? - отчетливо разделяя слова сказала она, а потом закричала. - Я же тебе сказала - убирайся!

За дверью все стихло, и через три минуты, она услышала, как защелкнулся замок. И как раз тут она начала рыдать, безостановочно и неудержимо, так как никогда раньше. Сполза по стене и сидя на корточках, плакала самой себе, по самой себе, громко захлёбываясь и уже ничего не боясь. Через полчаса он вернулся и выбил двери, потому что она не отвечала на звонки. Выковыряв из ванной, он уложил её спать, а сам сидел на кухне до открытия до звонка будильника.

Утром, когда Вика проснулась, она обнаружила шестнадцать не принятых звонков от него, сделанных вчерашним вечером и пустую бутылку коньяка на столе. Конечно же, он был на работе, в этом она не сомневалась ни минуты. Серафим обладал на удивление устойчивой психикой.

Вика заказала металлическую дверь, которую поставили тем же вечером, и собрала свои вещи. Её ждала комната в коммуналке, а цветы за неделю до возвращения Анны уж точно не вымрут, подумала она и уехала.

Поцеловав новые замки, Серафим отправился ночевать к родителям. 

- А ведь это было удивительное время, правда? - сказала Вика, подхватывая его под руку.

Они вышли из кафе и отправились гулять по своему любимому маршруту - куда глядели глаза.

- Да, тогда мы друг друга любили, - согласился он и прижал её руку своей на сгибе локтя. - Но есть вещи, которые я до сих пор не понимаю.

- Например?

Он посмотрел на неё так, как будто его ответ был написан на её лбу.

- Зачем ты меня выгнала, когда я не нашел квартиру?

Вика захохотала. Она смеялась так, что не смогла идти дальше, согнувшись пополам, она стояла посреди дороги и смеялась.

- Рад, что тебе смешно, - сказал Серафим обиженным голосом.

Она зажала рукой рот, но не сдержалась и снова прыснула. Поскользнулась на укатанном снегу и схватилась снова за его рукав.

- Фимка, ты тогда просто не выносим был. А я дурой была романтичною, - ответила она, совершенно ничего не объяснив этой сентенцией.

- Вот смотрю я на тебя и понимаю, что отними у тебя эту загадочность, на фиг бы ты мне не сдалась: ни тогда, ни сейчас:

- А сейчас сдалась? - кокетливо спросила Вика, но не смогла удержать серьезного выражения лица и снова рассмеялась.

Серафим тоже улыбнулся:

- А то, как же?

- Вот скажи, куда это все теряется? Я не имею в виду наши чувства. Я скорее про силу, про накал эмоций. Почему мы становимся циничнее?

- Взрослеем? - с усмешкой предположил он.

- Дурнеем? - в тон ему заметила она.

Январь морозил их, а редкие прохожие принимали скорее за влюбленную парочку, чем за старых друзей. Они и, правда, были прекрасны и счастливы сейчас. Общаться, не боясь друг друга, не красуясь и не заигрывая, было легко и интересно. Каждый открывал для себя заново человека, который был ему когда-то близок. В этих промозглых улицах было намного теплее от воспоминаний и того участия, которое сочилось из фраз.

- А как её зовут? - хитро прищурившись, спросила Вика.

- Кого? - сыграл невинность Серафим, когда поговорил по телефону с Настей.

- Твою девушку.

- Да, я понял, - перешел он на серьёзный тон. - Настя, её зовут. Она младше тебя на пять лет, и сильно на тебя ту похожа.

- Хреново!

- А то!

Они надолго замолчали. Первой подала голос Вика.

- Вы сегодня встречаетесь?

- Да. Ты же слышала, через сорок минут,- он остановился, повернулся к ней и сказал. -Познакомить бы вас!

- Я не буду против. Ты меня знаешь.

- Она тоже, - улыбнулся он и добавил. - Ты себя знаешь.

Договорились, что пересекутся ближе к вечеру на квартирнике какого-то широко известного в узких кругах барда, и разошлись по своим делам.