Уже шёл второй час их разговора. Они перекидывались, как теннисным мячиком, короткими фразами. Серафим курил, Вика мяла салфетки. У каждого в голове крутилась мысль о том, что осталось нечто неуловимое от тех сильных эмоций, которыми они питали себя четыре года.

Они познакомились при смешных обстоятельствах. Вика заглянула к подруге, чтобы отдать книги, а они с ней вместе учились, вернее даже он уже давно вылетел, но помогал сделать курсовую работу по информатике, по старой памяти. И так как она принесла с собой коньяка и креветок, работа была прервана. Они все выпили, потом сходили ещё, потом пили кофе, и к утру он уже был готов никогда не расставаться с этой веселой и не в меру активной девчонкой.

Она не выглядела на свой возраст, и имела не одно, а как минимум три шила в положенном для этого месте. Ему нужно было срочно решать, что же делать, а она ничего не подозревая, уснула головой на его коленях прямо в середине разговора. Они сидели на диване и потихоньку соскальзывали в полудрему. В его голове не было и тени мысли о том, чтобы начать приставать к ней. Серафим хоть и вышел давно из возраста смущения перед женщинами, до сих пор ещё не владел тонкостью укладывания их в постель. Он даже не прикоснулся к её волосам, хотя ему этого очень хотелось. Как оловянный солдатик, он сидел и выдавливал из своего затуманенного технического мозга темы для разговора с гуманитарием, она же заваливала его кучей все возможных вопросов о нём, о его мыслях, предпочтениях литературных и музыкальных. На что он мог ответить, он отвечал, но большинство вопросов просто падали в безвременное пространство его забывчивости.

Утром он случайно подслушал на кухне такой разговор:

- Вика, и ты серьезно хочешь это сделать?

- Анютка, ну сама подумай, как мне после этого оставаться? Он будет гулять направо и налево и выгонять меня из дома, а я терпеть? Мне тут мама его звонила, говорит не пускай эту девицу на порог. А как я её не пущу, если он у меня ключи отобрал?

- Да. А жить ты, где собираешься?

- Не знаю, - грустно ответила Вика, и тут Серафиму пришлось обозначить своё присутствие.

Он вошел, попросил у Ани крепкого чаю, чтобы отбить похмельную жажду, и решился предложить Вике поездку загород.

Она не соглашалась, упирая на то, что у неё нет снаряжения: палатки, спальников и прочего, - но он смог её убедить, что все это поправимо. Белокурая и сухая Аня наблюдала за их перепалкой, молча, впервые видя, как скромный не в меру Серафим клеит девушку. У него на курсе была слава тихони и флегмы, а тут он находил много слов и говорил необычно длинными монологами, чтобы найти варианты.

Правда, в леса они в тот раз так и не уехали, потому что к вечер пошел дождь и поездку отложили на неделю, за которую Вика успела окончательно разругаться со своим первым мужем и переехать жить к Ане.

Они стали видеться урывками между её работой и учебой, гулять по осеннему городу, и просиживать в глупом кино, не обращая внимания на экран. Так прошло около месяца, и тут она исчезла: не отвечала на звонки, не появлялась на своём факультете. Через три дня он узнал, что она скоропостижно уехала из города, и что возможно больше никогда не вернётся. В тот же вечер, он пришел к Анюте и сказал, что надежда только на неё, что если она не поможет ему найти Вику, то он не представляет, что с собой сделает.

Аня ухмыльнулась, задумалась и напоила его до беспамятства. На утро он проснулся рядом с ней, раздетый.

- Что произошло? - смог сформулировать он, выталкивая звук из себя сухим языком.

- Ничего особенного, - фыркнула сокурсница, - ты был пьян и приставал ко мне. А я решила, что ничего не потеряю, если соглашусь.

Ему было стыдно смотреть ей в глаза. Он не представлял, как он теперь сможет всё объяснить Вике, которую он будет искать и обязательно найдет.

- Анюта... - жалобно начал он.

- Да? - она села, и одеяло скатилось с неё, обнажая голые плечи и грудь.

Он подхватил его и попытался накрыть её, но понял, что сам полностью нагой, а на двоих полуторного одеяла не хватит точно, ещё больше смутился и не стал продолжать. Ане стало жалко его, и уже не было так забавно, как сначала, когда она все это придумала. Она призналась, что на самом-то деле ничего не было и ей хотелось подшутить над ним, чтобы пустить сплетню, что она смогла совратить самого скромного человека с курса.

- Ты простишь меня? - спрашивала она раз за разом в процессе извинений и заглядывала ему глаза.

Серафиму хотелось её ударить и уйти, не попрощавшись, но он сдержался, в конце концов, она была единственной обладательницей телефона родителей Вики, за которым он вчера и пришел. Они условились, что это никогда и негде не всплывет, а Аня позвонит и узнает, когда же вернется Вика.

Он встречал её на вокзале с красивой розовой лилией, которую ему купила Аня, и хотел сразу во всем признаться, но промямлил что-то невнятное и поплелся вслед за ней с тяжелым рюкзаком. Всё о чем, они говорили в пути, не выходило за рамки погоды и общих вопросов. Он досадовал на себя, но смелость улетучилась совсем и в этот вечер больше не возвращалась.

Через день они оказались на чьем-то дне рождении. В знакомой им обоим компании, и известном кабачке, где он после двух кружек пива пригласил её покурить за отдельным столиком. В табачном дыму и шуме пьяных голосов он сказал:

- Выходи за меня замуж.

- Я не хочу больше замуж, - с вызовом ответила она, смотря ему прямо в глаза. Она была ниже его на целую голову, и целовать её стоя, было бы очень неудобно, промелькнуло в его мозгу. За какие-то считанные секунды его озарило, что либо сейчас, либо никогда, и он поцеловал её.

Вика не отвернулась и не вырвалась, она приоткрыла губы, как бы разрешая ему пробовать. Целоваться он, конечно же, не умел, и вскоре она заливалась искренним смехом, на его попытку. Немного отдышавшись, она спросила:

- Ты, правда, не умеешь целоваться?

- Да. Но я обязательно научусь, - заверил Серафим, и повел Вику прочь из бара.