«Как же мне надоел этот сумасшедший мир!» - думал Серафим, разбавляя свой кофе холодным молоком из маленького молочника.

- Девушка, будьте добры пепельницу! - сказал он вдогонку официантке, что собирала чашки с соседнего столика.

«Меняют персонал быстрее, чем привыкаешь к нему. Уроды!» - продолжал думать он, доставая из куртки пачку сигарет. Полненькая брюнетка с короткими ногами и совершенно не проснувшимся карими глазами поставила перед ним пепельницу и тут же ушла, оставив после себя запах лимонного "Fairy".

Настроение с утра было уже не к черту, потому что он забыл выключить будильник, который с пяти тридцати вопил голосами Битлов о помощи. Уснуть повторно не удалось. Серафим встал, погулял по просторам сети, а после решительно собрался и уехал в кофейню.

Да, это была дурацкая привычка сбегать из дома, когда там находилось всё семейство, ему не хотелось совершенно выслушивать мамины монологи о том, что все его одноклассники уже давно получили дипломы и пристроены в жизни, а он всё учится, уже девятый год пошёл. Всё это было правдой, которую не хотелось ни слышать, ни понимать.

Отец был терпеливее и предпочитал молчать обо всём этом, но это не мешало ему загружать голову сына своими размышлениями о продвижении в таблице любимой футбольной команды. Говорить о футболе он мог сутками, и темы не исчерпывались, а так как поговорить, кроме как с сыном, было не с кем, он всегда был рад его видеть.

Сложно быть единственным ребёнком в семье, тем более поздним ребенком. Оба родителя Серафима уже были на пенсии, но продолжали работать. Тебя все любят и зачастую забывают воспитывать лет до 22, а после обрушивают на тебя, как на взрослого разгильдяя, всё своё недовольство. Удивляются, как это из милого мальчика вырос такой ленивый и нецелеустремленный тугодум.

Он предпочитал просто исчезать из поля зрения родителей, чему они сопротивляться не могли: всё-таки возраст у мальчика был уже уважительный.

Кофе остывал, сигарета истлевала. Нужно было как-то планировать остаток дня. Январь был самым не понятным месяцем в году. Праздники комкали его и растягивали одновременно: с одной стороны долгий отдых расслаблял, а с другой пролетал мгновенно и зачастую мимо, и втянуться всей стране в работу было тяжело. К двадцатым числам вроде бы все выравнивалось, но ты уже и сам не понимал, чего тебе хочется, то ли снова отдохнуть, то ли поработать.

Серафим вообще не любил зимы. Ни тебе поездок загород, ни прогулок. Шатайся по кабакам да кофейням, изредка напрашиваясь в гости, ведь не набраться денег на все эти злачные места. И девушка его, милая его Настюха зимой и училась и работала, то есть была доступна исключительно ночью, которой спала. Шанс её увидеть в будний день, пусть даже отпросившись с работы пораньше, был не велик. И оставалось ждать вечера субботы, когда у неё закончатся курсы английского языка, и она сможет составить ему компанию.

Они ходили на концерты, квартирники, в кино или просто сидели по кафешкам. Все это жутко утомляло, но он не видел других вариантов. Да и, судя по всему, Настя тоже не собиралась форсировать события, ей хватало общения в вузе с друзьями, чтобы отягощать себя чем-то ещё.

Хотелось ей позвонить, но они договорились, что она сама это сделает, когда закончатся пары. Вот и оставалось сидеть и делать вид, что читаешь с наладонника. Великое дело общаться с женщиной, что младше тебя на семь лет. Ты считаешь, что управляешь ей, она считает наоборот, но самое худшее, что никто не прав. Что все происходит по каким-то не прописанным законам и правилам, которые никто не устанавливал.

Дверь в кофейню открылась, он, наверное, не отметил бы этого эпизода, если бы ему не показался знакомым промелькнувший силуэт в джинсах и спортивной пуховке. Она почти сразу скрылась за колонной, что отгораживала барную стойку от всего курящего зала, но он не с кем не мог спутать этой походки. Вот только волосы у девушки были почему-то рыжими и короткими.

Когда она появилась, неся в правой руке сумку с ноутбуком, а в левой блюдце с круасаном, он уже не сомневался. Это была Вика. Сколько же прошло лет с тех пор, как они виделись в последний раз? А ведь всего-то полтора года. Каким это кажется огромным сроком. Когда они жили вместе, они не могли и трёх часов провести без общения: смски, звонки, интернет. Вика заполняла всё его пространство, и это было здорово.

Будет ли уместным подойти к ней сейчас? В любом случае, он может просто поздороваться с ней, за это голову не отрубают и по морде не бьют, а там уж будет видно. Он встал и пошел её догонять в соседний зал. «И может за эти полтора года она бросила вредную привычку курить?» - промелькнуло в голове у Серафима. А ещё этот огненно-рыжий цвет и стрижка с загнутыми наверх кончиками. При нем она носила длинные волосы и собирала их в хвост, когда они ей мешали.

- Вика, - окликнул он её.

Девушка медленно обернулась и долго не верила тому, что видит:

- Серафим? Как?

- Ну, вот занесло, - скромно потупился он.

- Ой, я так рада,- торопливо забормотала она. У неё была дивная привычка убыстрять свою речь при волнении. Он хорошо помнил об этом, и помнил, как это его умиляло когда-то.

- Пошли, присядем, - предложил он, и показал рукой на столик, что стоял на границе двух залов. За ним еще можно было курить, он был как бы компромиссным при варианте, когда один курил, а второй нет.

Вика поставила на стол блюдце, уперлась локтями и уставилась на Серафима так, как будто смотрела кино.

- Ты чего? - спросил тот.

- Любуюсь! Пытаюсь понять, что в тебе изменилось. Рассказывай, как дела.

- Ну, давай сначала ты.

- Бу! - она скривила губы, и вслед гримаске сразу же засмеялась. - Ты не исправим! Вечно уходишь от ответа.

Он тоже её изучал. Те же карие глаза, те же жесты и ямочки на щеках, откуда-то появившиеся синяки от бессонниц, наманикюренные пальцы. Раньше он не замечал за ней такого, да и косметика появилась на лице. Её острый нос ещё сильнее колол воздух, она похудела килограмма на три, что не могло не отразиться на форме её скул. Она была красива, до сих пор была безупречно красива.

Серафим знал, что Настя похожа на Вику, именно на ту, которую он помнил, с которой познакомился. И это было естественным и понятным фактом для него. Он считал себя однолюбом, и вряд ли бы заметил Настю, если бы та, не напомнила ему Вику.

- Я сегодня очень странно проснулась, - начала свой рассказ она, но тут принесли кофе.

- О! Спасибо! - сказала она официантке.

Серафим очнулся от своего наваждения и, поймав официантку, попросил повторить свой заказ. Кажется, день приобретал совсем другую окраску, настроение улучшалось.

- Так от чего ты там сегодня проснулась? - уточнил он, чтобы вернуть её к теме разговора, и скорее даже просто занять её, пока он будет на неё смотреть, создать приятный для любования звуковой фон.