День был безнадёжно испорчен. До полудня она ещё надеялась на то, что он спит, а потому не отвечает на звонки, но после трёх надеяться было уже не на что.

«Да катись оно всё к черту», - думала Даша. - «Не очень то и хотелось».

Но в душе скребло какое-то отвратительное существо, подвывая: «Ты об этом две недели мечтала». И это было правдой. Они с Мишей уже почти месяц разговаривали об этой поездке, и когда она окончательно поверила, в то, что всё может исполниться, начала страстно её ждать. Всего лишь один день за то какой.

Пройтись по пушкинским местам, заглянуть в Изборскую крепость, попинать желтые листья, найти то, о чем Даша мечтала. Вдохновение осени, той самой красивой Пушкинской осени. Она всегда с завистью рассматривала фотографии, которая привозила Дашина подруга Лариса, которая была из тех мест, из Михайловского.

«А ведь в среду всё было хорошо», - продолжала ворочаться мысль в мозгу. - «Он даже сказал, что нашел карту для навигатора. Черт! Да что же он не отвечает?»

Даша укоризненно смотрела на телефон и вертела в руках список обязательных мест для посещения.

«А может, что-то случилось? Что-нибудь непредвиденное. Хотя, если бы случилось, он мог бы и позвонить. Засранец! Нет, зря я так, может случилось что-то такое, что он не может позвонить. А вдруг авария? Боже, что я такое говорю? Нужно думать только о хорошем».

Она отбросила листок и отправилась готовить ужин. Есть совершенно не хотелось, но нужно было себя занять, чтобы поменьше думать о неприятностях, которые могли случится, и о несложившейся поездке.

После пяти вечера Даша насмелилась и набрала номер Мишиной мамы, но и её телефон не ответил. Мало что удерживало её поток мыслей, который стремился убить всё семейство по дороге в магазин ещё вчера вечером в страшной автомобильной катастрофе. Она уже не находила себе места, а на плите остывали рыбные котлеты, пюре и суп с клёцками. Даша к ним так и не притронулась.

Через час зазвонил телефон. Она подпрыгнула от звуков известной мелодии. Звонил Миша. Она несколько секунд смотрела на его улыбающееся лицо на экране мобильника, и только потом ответила.

- Привет! - пытаясь сохранить спокойствие и не разрыдаться в трубку сказала Даша.

- Привет! Ну, вот видишь, я никуда не пропал, - ответил Миша на её утреннюю смску вслух.

- Да, - подтвердила она, почти захлёбываясь от подкатившего к горлу комка слёз.

- Мы тут на даче дверь ставим в сарай. Закрываем сезон так сказать. Решетки на окна поставить, да переколоть дрова. Приехали сюда, а тут уже лед лежит везде, но это даже лучше, комаров совсем нет.

Нужно было что-то ответить, как-то поддержать разговор, а потому она глубоко вздохнула и ответила.

- Холодно для них уже. Ты как вообще?

- Да, нормально. Живой даже.

- Это здорово, - попыталась улыбнуться в трубку Даша.

Для неё слышать о том, что с ним ничего не случилось, было радостно, но эта безусловная радость омрачалась мыслью о том, что он обо всём забыл: и о поездке, и о ней, Даше, которой еще три дня назад говорил, что соскучился. Плакать уже не хотелось, хотя боль сменила страх за любимого человека.

- А ты как? - вежливо поинтересовались в ответ.

- Хорошо. Всё хорошо.

- Дописала своё интервью.

- Нет пока.

- Ладно, у меня телефон садится. Я его ещё утром выключил, потому и не видел твоих звонков. Вечером может ещё позвоню, если совсем не умрёт.

- Хорошо. Пока, - почти шёпотом ответила Даша и отключила телефон, чтобы выдохнуть из легких одним махом всё то, что скопилось в них за этот день: боль, страх, переживания, негодование и обиду.

Задумчиво и без цели расхаживая по комнате, она всё повторяла:

- У него непредвиденные обстоятельства... непредвиденные...

И вдруг остановившись у трильяжа, заглянув в свои влажные, от не родившихся слёз глаза, истерично рассмеялась над собой.